Люда горячо закивала, неожиданно для себя соглашаясь с выводом Маши, а затем спросила:
— Значит, мир?
— Конечно, мир!
Они немного посидели в безмолвии и послушали, как расчирикались на штакетниках воробьи. Соседская чёрно-белая кошка, не мигая, смотрела на них из-под кустов, и только кончик тонкого хвоста мелко отбивал по земле.
— А ко мне папка приехал, — поделилась радостью Маша. — Завтра мы уезжаем в Москву.
В глазах Люды пронеслось былое возмущение, — а как же колхозная свёкла?! — но быстро погасло. Она печально улыбнулась и сказала:
— Тогда хорошего тебе пути. Будешь писать нам письма?
— Если вы хотите… — растеряно посмотрела девочка на Лиду.
— Да конечно хотим! С кем ещё можно поговорить про ту мерзкую тварь! — Козичеву передёрнуло от воспоминания о ночи в шалаше.
— Она такая же жертва, как и мы все. К тому же теперь она умирает… — заступилась Маша.
— Надо её навестить, — предложила комсорг.
— У тебя сил-то хватит? — с сомнением прищурилась Лида.
— Не знаю… Рвало всю ночь, а сейчас такое чувство, что я пустая, как банка.
— А ты знаешь, каково пустой банке?
— Я понимаю тебя, — поддержала Люду Маша, и та благодарно улыбнулась. — Сегодня похороны Матрёны Петровны, и я хотела бы сходить… Может, ты пока передохнёшь, а к Галине Александровне вечером заглянем?
— Или завтра? — вставила и своё слово Лида, а затем печально отозвала предложение: — А, я забыла, что ты уезжаешь…
— На самом деле… — замялась Маша. — Я так подумала… Наверное, ничего страшного, если я задержусь до конца лагеря и помогу колхозникам? Думаю, папа не будет против…
— Правда?! — Глаза комсорга ожили впервые за сегодняшний день.
— В конце концов, когда ещё у меня будет такое приключение?
— Это полоть свёклу-то — приключение? — грубовато усмехнулась Лида.
— Для городской фифы ещё какое! — немедленно ответила Иванова.
Девочки засмеялись, и впервые за долгое время Маша ощутила лечебное единение дружбы, от какого сторонилась целых полгода. Конечно, боль от потери мамы ещё не прошла, но притупилась, забралась немного глубже, в те архивные отделы памяти, из которых её легко можно было достать, но которая всё-таки лежала там.
Одноклассницы ушли и договорились, что после того, как Люде станет лучше, они обязательно навестят Галину Александровну, возможно, смогут ей в чём-то помочь. Маша смотрела, как неудачно прыгнула за воробьём кошка и тот мгновенно вспорхнул вверх, уводя за собой всю ораву крикливых собратьев. Надо же, как бывает… Иногда какие-то несколько дней переворачивают всю жизнь и заставляют посмотреть на мир иначе. И люди кажутся уже не теми, кем были раньше, да и сами мы бесповоротно изменились, а события, которые недавно являлись одними, предстают совсем в другом свете. Маша очнулась от размышлений и удивилась собственным мыслям. Нет, не быть ей хорошим колхозником! Из дома доносился возмущённый голос отца, который пытался переломить тупую непреклонность бабушки, и девочка решила — хватит. Она поднялась по ступеням и направилась в прохладные комнаты, чтобы попытаться помирить двух последних родных ей людей.
Послесловие
Галина Александровна скончалась через три месяца после смерти стратилата. 24 июня в новолуние он собирался её выпить, но не успел.
Расследование об исчезновении Константина Петровича зашло в тупик.
Парторг Василий Иванович бросил пить. Нового председателя встречал как родного сына.
Механизатор Женя Самойлов развёлся с женой, забрал детей и переехал в соседнюю деревню.
Маша Иванова вернулась с отцом в Москву через месяц. Как только они добрались, девочка написала Люде и Лиде. Их переписка длилась всю жизнь.
Аграфена Степановна осталась в Аничкино. Павел с Машей иногда её навещали и часто звонили.
Тоню Харитонову лишили золотой медали и не допустили до экзаменов ни в один вуз из-за характеристики. Она была вынуждена пойти в простецкий техникум соседнего городка. Её жизнь оказалась тяжелой.
Валентина Михайловна не вышла замуж и не родила. Всю жизнь прожила одна, боясь осуждения. Получила звание заслуженного учителя РСФСР.
В 1980 в Москве прошли летние Олимпийские игры.
В 1980 десятиклассников заставили остаться в колхозе. Разразился новый скандал.
В 1981, 1982 и т. д. десятиклассники свободно окончили школу. Ни о каком колхозе речи не шло.
