Но не успела Лида испугаться, как тень юрко метнулась к девочкам, страшно шипя. Маша всё это время готовилась бежать, поэтому успела дёрнуть одноклассницу за руку, и секретарь промазала. Древний ужас, живший в сердце каждого живого существа, погнал девочек сквозь сад. Они с трудом разбирали дорогу, поломали несколько ветвей, оцарапались сами, падали и быстро вставали. Позади них трещали сучья, шипела и стрекотала тень.
– Здесь! – пискнула Лида и потащила Машу в сторону.
Девочки наткнулись на маленькое, но добротно сколоченное строение. Козичева ловко открыла проход, втолкнула туда одноклассницу, прыгнула следом и заперла дверь.
– А-а-у-у-у, де-э-эво-о-чки-и-и! – запел с улицы голос.
– Что теперь? Она же найдёт нас... – тряслась от ужаса Маша.
– Я на засов закрыла... – едва слышно прошептала Лида.
– Хва-а-атит игра-а-ать в пря-а-атки! Выходи-и-ите! – сладко тянула Галина Александровна. – Ах вот вы где.
И всё вокруг неприятно стихло.
Маша обняла Лиду и слепо вылупилась в темноту. Что-то грохнуло по крыше и замерло. В крохотные щели, размером с миллиметр, будто задышало животное. Оно принюхивалось, прилаживалось, точно собиралось просочиться внутрь, но ничего не выходило и через мгновение ласковый голос проговорил:
– Пустите меня в домик, девочки! Вам всё понравится, я обещаю!
Но одноклассницы притихли, только бухали в ушах сердца.
Женщина сползла по стене, постучала по доскам и приблизилась к двери.
– Тук-тук, впустите меня. Мне тут очень холодно и сыро.
– Так отправляйтесь домой! – дрожащим голосом зло выкрикнула Лида. – Вам нехорошо! Уходите!
– Девочки, ау, впустите меня...
Облако отплыло в сторону, и тусклый свет луны проник в мелкие щёлки. Одноклассницы увидели, как Галина Александровна медленно ощупывает каждый участок шалаша, но не смеет ворваться. Хлипкая щеколда оказалась действенным засовом и не пускала её внутрь.
Несколько часов девушки тесно жались друг к другу, покрывались липким потом страха, тряслись и молчали. Где-то в деревне закукарекал петух. Тень на улице резко дёрнулась, завыла и исчезла.
– Где она? – прошептала Маша, не выпуская одноклассницу из объятий.
– Не знаю... Не видно...
– Давай ещё посидим... Пусть солнце взойдёт...
– Давай, – согласилась Лида.
Впервые за ночь девочки устало опустились на пол и прислонились спинами друг к другу.
– Это что было? – через некоторое время спросила Козичева таким тоном, словно Маша знала больше неё.
– Не знаю... Но вчера, вернее, уже позавчера, когда все слушали Валентину Михайловну, я ушла за интернат и там встретила её...
Девушка сбивчиво рассказала о неестественном поведении секретаря колхоза и замолчала. Тишина длилась долго. Яркие лучи солнца просочились в мелкие щели и в тонких струнах света закружились пылинки.
– Надо идти, а то хватятся... – прошептала Лида, чувствуя, как глаза слипаются от дремоты.
– Я боюсь... – призналась Маша, а Козичева и не подумала её дразнить.
Глава 6
13 июня 1979, среда
Рваные облака быстро летели по ясному летнему небу. На свекольном поле галдели школьники, разгулявшиеся, разрумянившиеся, уже готовые к обеду и тихому часу. Лида и Маша с синими тенями под глазами волочились в конце всех. Они очень устали, почти выбились из сил из-за бессонной ночи и теперь подвергались бомбардировкам со стороны комсорга.
– Я так и знала, что вы меня обманули! Видите, что теперь получается? Кто за вас работать будет? – часто подходила к ним Новосёлова.
– Мы и так работаем, – отвечала притихшая Лида.
– Но как вы работаете?! Мы же с вами договорились, что должны победить! Я же не могу за вас одна всё делать!
– Тебя и не просят, – сказала Маша и села на тёплую землю передохнуть.
– А я не могу быть равнодушна к своим товарищам! Я хочу помочь!
– Тогда чего ты гундишь целый день? Голова от тебя уже болит.
– Она у тебя не так заболит, когда я расскажу Валентине Михайловне, что вас всю ночь не было!
– Нет! – испугалась Лида и переглянулась с насторожившейся Ивановой. – Работаем мы, не надо никому рассказывать.
Девочка принялась дёргать траву с показным усердием, и вскоре к ней нехотя присоединилась Маша. Она драла и драла бесконечные сорняки и почти не чувствовала собственного тела – как будто витала рядом и смотрела на всё со стороны.
– Мы будем что-нибудь с этим делать? – тихо спросила Лида, когда Новосёлова ушла, и по тону стало ясно – она говорит совсем не о дотошном комсорге.
– Я – да.
– И что?
– Не скажу.
– Вот всегда ты такая, Машка! К тебе по-человечески только отнесёшься, как ты сама от дружбы отказываешься! – разозлилась Лида.
– А ты что же – дружить мне предлагаешь?
– Больно надо! Но с этой... женщиной... не всё в порядке. Нужно разобраться, чего она к нам пристала? Может, мы что-то не так поняли?
– Ага, – возмутилась Маша. – Она нас в саду просто так караулила, чтобы поболтать.
– А что тогда?
– Не знаю...
– Так давай узнаем! – настаивала Козичева. Сдаваться без боя было не в её характере.
– Ладно... Прикрой меня перед Новосёловой в тихий час.
– Куда ты пойдёшь?
– Потом расскажу.
– Маш, не ходи к ней! – очень серьёзно сказала Лида, и в глубине чёрных глаз засветился страх.
