— Назови мне свое имя, — хрипло произнес капитан в коммуникатор шлема, автоматически настроившийся на частоту принятого секунду назад сигнала.
Шелест невольно напрягся в ожидании ответа.
— Меня зовут Охотник13.
Следующий вопрос, такой же взвешенный, продуманный, как и первый:
— Почему ты обратился ко мне?
— Тебе грозило уничтожение. — Один из манипуляторов «Фалангера» изогнулся, указывая на тусклый свет монитора информационной системы.
В этот момент Рауль сделал выбор.
Он шагнул вперед.
Пройдя мимо сумеречной, хранящей неподвижность фигуры, Шелест взглянул на монитор и понял, что тот соединен с немногочисленными датчиками «Нибелунга», уцелевшими после катастрофической посадки.
Один из видеосенсоров показывал верхнюю площадку аппарели, демонстрируя край выжженного люка и четкие, легко узнаваемые контуры « LDL-55».
Но сканеры не зафиксировали активных сигналов в данном месте!
— Три сервомеханизма. Засада. Выход из энергосберегающего режима для « LDL-55» составляет четыре секунды, — прозвучало в коммуникаторе гермошлема лаконичное пояснение.
Все ясно. Раулю не нужно было втолковывать дважды. «Пятьдесят пятые» знали, что на борту, кроме «Фалангера», находится человек. Неясным оставалось одно — каким образом примитивные лазерные боты сумели просчитать логику человека, определив точный путь отступления?
Он обернулся, еще раз окинув пристальным взглядом сумеречный контур серв-машины.
Никто не мог предугадать подобного развития событий. Здесь и сейчас все известные критерии и нормы теряли смысл, по крайней мере в субъективном понимании капитана Шелеста. Возможно, на необъятных просторах Обитаемой Галактики уже имели место подобные прецеденты, но Рауль не был осведомлен о них.
— Сколько раз ты встречался с людьми, Охотник?
Он лишь однажды встречался с Человеком.
С тех пор минули века, но память машины не потеряла ни единого байта информации о событии, изменившем его существование.
Он не знал имени пилота, неудачно посадившего «Нибелунг» на поверхность древней станции, да и видел его лишь мельком.
Суть не в этом. К моменту неожиданной встречи кибернетический рассудок боевой машины уже прошел стадию трудного младенчества: он в полной мере вкусил все превратности борьбы за существование в условиях полного забвения, энергетического голода и постоянной угрозы со стороны многочисленных групп вражеских сервомеханизмов, разрушивших станцию.
Человек…
Он покинул станцию спустя несколько минут после катастрофической посадки, оставив за кормой индивидуальной спасательной капсулы мрачное, наводящее ужас сооружение, вероятно даже не догадываясь, что до смерти напугавшая его серв-машина стоит, провожая взглядом единственного функционального видеосенсора исчезающую во мраке космоса точку.
Охотник понимал главное: он встретил одного из тех существ, кто когда-то спроектировал его,
И вот перед ним вновь стоит Человек.
Сложнейшая кибернетическая система серв-машины не могла верно истолковать причины, по которым он пришел вновь.
За века у машины выработался свой взгляд на мир, который, как и у любого мыслящего существа, неизбежно страдал субъективностью восприятия.
Для сознания, сформированного реалиями мрачного, затерянного в космосе микромира, в данный момент был очевиден факт: рядом с ним стоит один из Создателей, только что спасший его от неизбежного разрушения.
Две тонкие нити сознания соприкоснулись в киберпространстве.
Рауль был вынужден рискнуть, подключив импланты, — только прямой контакт с кибернетической системой мог дать однозначный ответ на массу возникших вопросов. Учитывая полнейший цейтнот, для принятия оперативных решений подходил лишь такой способ мгновенного обмена данными.
Он был потрясен.
Машина, как бы далеко ни зашло ее саморазвитие, не может лгать, но все равно в первый момент Шелест с трудом поверил, что на этой
Мечты Охотника были просты и бесхитростны — получив в свое распоряжение энергию силовой установки «Нибелунга», он мысленно видоизменил царящий вокруг хаос, выстроил в своем сознании иную реальность, которую намеревался создать наяву.
