— Только не дергайте головой, — предупредил Лукас. — Кстати, что вы знаете об истории освоения Диона? — поинтересовался он, намеренно переводя разговор на отвлеченную тему.
— Ничего.
— Тогда я расскажу вам. Не возражаете? — За спиной Рауля раздался характерный металлический звук, от которого мороз драл по коже, — это док достал из стерилизатора хирургические инструменты. Вероятно, в последний раз он пользовался ими, препарируя одного из грызунов. — Планету колонизировали силы Земного Альянса приблизительно в середине Первой Галактической, — отвлек Рауля от неприятных ассоциаций голос Лукаса. — Нужно сказать, что исконная биосфера была уничтожена варварским способом при помощи так называемых «стерилизующих бомб». Это специальные контейнеры, содержащие химические вещества, полностью разлагающие всю органику до элементарных компонентов. После этого планету, покрытую прахом погибшей жизни, инфицировали специальными видами бактерий, которые быстро размножались, подготавливая почву для посадки земных растений. Первыми поселенцами, как вы, наверное, догадались, были военные…
— Вы историк по совместительству? — едва шевельнув губами, спросил Рауль.
— Мой интерес к истории вызван тем, что первыми животными, попавшими на Дион сразу посте стерилизации планеты, были обыкновенные крысы. Этот вид млекопитающих неизменный спутник людей во всех путешествиях…
В этот момент Рауль почувствовал резкую боль с одновременным помутнением сознания.
Он вздрогнул, едва сдержав мучительный стон, обстановка лаборатории поплыла перед глазами, и голос Лукаса теперь доносился издалека, словно профессор покинул помещение и говорил с ним с нижнего этажа:
— Это была пуля, Рауль. Сейчас я расскажу вам…
Снова возникла резкая боль, сжавшая виски, будто обруч…
— Ага, а вот и обломки чипа. Вам повезло, гнездо импланта цело, черепная кость выдержала удар, сейчас я проверю при помощи сканера, нет ли микротрещин по периметру области имплантации…
Стены комнаты постепенно обрели прежнюю четкость и физическую незыблемость. По ним более не струились волны искажений.
— Очень хорошо. Трещин нет. Вы просто везучий человек, Рауль. Пожалуй, я посмотрю, нет ли у меня в запасе достаточного количества пеноплоти, чтобы изготовить временную заглушку.
Шелест в изнеможении слушал голос Лукаса.
Слова профессора с трудом проникали в рассудок, порождая новые вопросы: «Если не повреждено гнездо импланта, то почему я испытывал боль при удалении пули и обломков чипа?»
Рауль не успел ни завершить мысленный вопрос, ни дождаться возвращения профессора: в районе затылка с новой силой вспыхнула боль, будто в мозг медленно погружали раскаленный металлический прут.
Сознание Шелеста милосердно погасло.
Осколки прошлого.
Странные сюрреалистические видения, спроецированные на фоне исколотого точками звезд вселенского мрака.
Он видел покореженные конструкции.
Близкий, резко закругляющийся горизонт, озаренный красноватым сиянием.
Блики на забрале боевого скафандра.
Лес хаотично изломанных антенн…
Маленький островок искореженных конструкций, дрейфующий в бездне открытого космоса. И тем не менее здесь присутствовала жизнь. Только она была совершенно не такой, как обычно: ассоциативный термин выражал
Жизнь среди мрака и холода. Ее отражением были мысли, затерявшиеся в ледяной тиши…
Мысли…
Они прорывались из невообразимой бездны…
Рауль беспокойно заворочался во сне. Он не ощущал того, что два неповрежденных импланта в данный момент
Его сознание уже не принадлежало человеку. Он был кем-то иным — мыслящей, но
Он обернулся на потревоживший предзакатную тишину звук и понял, что не ошибся: из-за гребня прибрежной дюны действительно появились человек и сервоид.
Солнце уже скрылось за далекой линией горизонта, лишь багряная аура по-прежнему подкрашивала темнеющие кучевые облака. Над пляжем стремительно начинали сгущаться сумерки, но сервоидам вообще нет нужды в освещении, а вот человек споткнулся о выпирающую из-под песка часть древнего механизма и невнятно выругался, включив принесенный с собой фонарь.
Узко сфокусированный луч света скользнул по склону возвышенности и остановился на мощных, но эстетичных механических формах Отшельника.
Он давно не использовал синтезатор речи, и сейчас настороженную тишину прорезал сиплый звук тестового сигнала.
Сопровождавший человека сервоид остановился.
Два механизма обменялись опознавательными кодами.
Сервоид, как и предполагал Отшельник, принадлежал обитающей в горах воинствующей группировке машин. Тем более странно, что он пришел сюда вместе с человеком. Для этого должен найтись достаточно веский повод, какой-то взаимный интерес, намного более сильный, чем укоренившиеся фобии, порожденные тысячелетием вражды.
Первым глухую тишину нарушил человек:
— Приветствую тебя, Отшельник.
