— Это так? — обратился Отшельник к человеку.
— Мне небезразлична судьба колонии, — ответил Грег. — Если сервоид прав и в той войне победили машины, то они придут сюда, рано или поздно. Мы согласились предоставить один из имеющихся у нас малых кораблей в обмен на полную, исчерпывающую информацию о результатах разведывательной миссии. К тому же Сингл обещал оказать содействие в восстановлении автоматических систем цоколя.
Отшельник не стал комментировать последнее утверждение человека.
С его точки зрения, узкоспециализированные боевые машины, ярким представителем которых являлся Сингл, были плохо приспособлены для восстановительных работ.
Они явно преследовали свои далеко идущие цели, но пока их намерения не шли вразрез с личным желанием Отшельника узнать, что же на самом деле произошло с породившей его цивилизацией, он решил, что будет помогать им.
Они разошлись далеко за полночь, когда небо над океаном сияло мириадами холодных звезд.
Человек и сервоид покинули пляж, а Отшельник еще долго стоял, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Голоса не появлялись. Как будто их спугнул состоявшийся разговор.
Рауль пришел в себя незадолго до рассвета.
Боль в голове улеглась, он ощущал лишь ее отголоски, вполне терпимые по сравнению с тем, что он чувствовал накануне.
Открыв глаза, Шелест осмотрелся.
Маленькая комнатка, где он очнулся, не очень отличалась от остальных помещений арендованной профессором Лукасом усадьбы. Все те же обветшалые стены, яркий свет декорированного плафона под потолком, раздвижные двери со сломанным механизмом, слой пыли на низком прикроватном столике. Видимо, андроид, приставленный охранять дом, напрочь отключился от исполнения бытовых функций.
Сев, Рауль потрогал затылок. В том месте, где раньше рука ощущала острые края разбитого микрочипа и полусферический выступ пули, теперь пальцы осязали мягкую заглушку из искусственной пеноплоти.
Глухая боль не отпускала, с попыткой встать пришло легкое головокружение, но Рауль быстро справился с дурнотой. Его уже не так остро угнетала внутренняя пустота: странный сон заполнил рассудок, стал отчетливым, требующим осмысления
Браслет кибстека прочно облегал правое запястье, впившись в кожу сотнями микроскопических контактов.
Если отвечать честно — немного. Имя и фамилия, подсказанные кибстеком, не будили воспоминаний, но являлись прочной нитью для дальнейшего поиска.
Нужно отталкиваться от фактов.
Он взглянул на кибстек. Данные, оставшиеся в памяти кибернетического устройства, слишком скупы для каких-либо выводов. Единственное, на что следовало обратить внимание, — это образ, использованный для визуализации системы. Почему эреснийский скарм? Случайное понравившееся голографическое изображение или символ, как-то связанный с прошлым?
Почему же ты молчишь, память?
Он отошел от окна.
Рядом с кроватью, на краю низкого столика лежала одежда. Стандартный комплект в плотной прозрачной упаковке. Под ним распластался бронежилет. Рауль отодвинул одежду и взял его в руки. Три шариковые пули по-прежнему поблескивали в районе сердца, прочно сжатые пластичным материалом.
Сев на кровать, Шелест не без усилий высвободил их из упругой оболочки и некоторое время пристально разглядывал, сравнивая с тем шариком, что извлек профессор из разбитого кибермодуля.
Нет, то, что произошло с его памятью, нельзя характеризовать термином «амнезия». Даже понятие «частичная» ничего не объясняло. Взять хотя бы сон. Логично построенное сновидение затрагивало важные, глобальные проблемы. Он прекрасно
Он мысленно осекся, осознав, что начинает размышлять о своем сне, словно о реальном, имевшем место событии.
