— Не Лилит ли я вижу пред собою?! — воскликнул он, но тут же понял свою ошибку. — Ах нет, мои старые глаза меня подводят… Ты не она… Но кто же ты тогда, дева, столь поразительно похожая на мою дочь?! Подойди ближе, дай рассмотреть тебя!
Дайлариана склонила голову набок, с бешеной скоростью обдумывая услышанное. Она понятия не имела, что у нее есть двоюродная тетка. Гелал ни о чем таком не говорил, а в священных ктулхуистских книгах имя «Лилит» упоминалось всего пару раз, без генеалогических пояснений.
— Где сейчас эта Лилит? — осведомилась девушка.
— Кто может знать? — развел руками Акхкхару. — Она не была в пределах сего мира, когда Мардук прошел по нему со своим топором. Ее не сдерживают его печати. Наверное, потому за все шестьдесят пять веков она так и не удосужилась навестить своего старого отца.
— А, — только и произнесла Дайлариана.
Акхкхару еще некоторое время ожидал какой-то иной реакции, но так ее и не дождался. Он уже догадался, кто перед ним, и понял, что Дайлариана тоже его узнала.
— Это ведь ты убила Гелала, не так ли? — осведомился он.
— Я, — не стала отрицать Дайлариана. — Что дальше?
— Мне грустно слышать, что дочь так легко признается в убийстве отца. Разве так должны проявляться родственные чувства?
— У меня они проявляются так, — заявила колдунья.
Акхкхару вздохнул. Когда месяц назад погиб его сын, Гелал, он услышал это даже из другого мира. Кровь — не вода. В древнем роду демонов-вампиров, что в незапамятные времена присоединились к высшим иерархам Лэнга, всегда очень дорожили кровью.
Именно поэтому Акхкхару не может отпустить Дайлариану с миром. Она его родная кровь, его прямой потомок, и он простил бы ей любой грех, любое преступление… кроме этого.
Не годится дочери убивать отца.
Большинство демонов относятся к такому спокойно или даже одобрительно. Хигйджайя резали друг друга, пока не остались только Лаларту и Лалассу, кровожадные братья-дегенераты. Шаб-Ниггурат стал архидемоном, пожрав собственного прародителя, Шег-Тефнута. И невозможно без содрогания думать о мерзких обычаях, царящих в роду Йага.
Но в семье Акхкхару такое недопустимо.
— Один из нас сегодня должен умереть, — с сожалением произнес архидемон. — Таково предначертание звезд.
— Тогда лучше ты, — заявила Дайлариана. — Я еще слишком молода, чтобы умирать. А ты старый, тебя не жалко.
— Это кому как, — возразил Акхкхару. — Мне, например, себя очень даже жалко.
— Твое мнение здесь никого не волнует.
Сказав это, Дайлариана извлекла из-за пояса стеклянный нож и спокойно разрезала себе вены. Ее запястья сразу окрасились красным. Девушка опустила руки, чтобы кровь стекала по ладоням и пальцам, превращая их в оружие, несущее смерть всякому из ее кровных родичей.
Иным путем Акхкхару не убить даже ей.
— Ты что же, в самом деле надеешься меня одолеть?! — недоверчиво воскликнул Акхкхару.
— Таков план, — ровным голосом ответила Дайлариана.
— Не дерзи мне, дитя! — начал гневаться архидемон. — Возможно, тебе и не ровня обычные демоны, но ты безмерно глупа, если надеешься совладать со мной, Акхкхару Первоначальным!
— Не попробуем — не узнаем, — шагнула вперед Дайлариана.
Шесть десятков паладинов и два десятка демонологов неподвижно лежали на земле. Не мертвы, но мало отличимые от мертвых, они пребывали в трансе, черном гипнотическом сне, и на лицах их застыли блаженные улыбки.
Еще два десятка паладинов и шестеро демонологов в отчаянии взирали на эту картину. Они были покрепче остальных и пока что сопротивлялись мороку, но сколько еще они смогут держаться?
— Нам его не одолеть… — прохрипел Борхес Зверинец, цепляясь за свой суковатый посох. — Он слишком силен… Слишком…
— Пречистая Дева с нами… — слабо произнес лод Кироган, едва держась на ногах. — Мы не должны сдаваться…
Из сумрака донесся приглушенный смешок. Скрытый тенями, там притаился Йаг, владыка иллюзий и галлюцинаций.
В отличие от других архидемонов, он не рвал своих жертв когтями, не испепелял взглядом и не топтал громадными ножищами. Он их… очаровывал. Навевал приятные сны, нашептывал сладкие сказки — и глупые смертные сами шли к нему. Добровольно и с радостью.
Всех слабых и податливых здесь он уже смял. Остались самые упрямые. С ними повозиться придется чуть дольше, но вскоре и они вольются в общий хоровод. Пополнят число его счастливых слуг.
Чтобы ускорить процесс, Йаг выбрался из-под земли и предстал перед напуганными смертными. Втрое выше любого из них, массивный и громоздкий, он сгорбился так, что почти касался руками ступней. Его змеиный хвост мелко дрожал, а змеиная же голова вытянулась на длинной шее.
Йаг двигался очень медленно, каждым шагом, каждым жестом внушая непреодолимый ужас. Черные воронки, заменяющие ему глаза, притягивали к себе, подавляли волю. Один раз взглянувший не мог более вырваться из этих омутов.
Слабеющей рукой лод Кироган поднял меч, шепча молитву Пречистой Деве. Только она все еще удерживала его от погружения в дрему. Борхес Зверинец, немолодой уже колдун, жалобно постанывал, пытаясь не терять концентрацию.
