— Я имею ввиду, что в Паорелу можно ехать по суше, через Бреган, Глерин, Гизен и так далее, а можно по морю, из Арморелины до Маэркела, а оттуда уже и до Паорелы. Видите ли, принцесса, если мы поедем по суше, то это по самым скромным подсчетам займет около пятнадцати дней, а с учетом непредвиденных задержек — и все три недели. Если же плыть по морю, то, поскольку ветры дуют попутные, можно управиться всего за неделю.
— Неужели такая большая разница? Тогда, конечно, поплывем! Можете сказать об этом офицерам, господин Аскер.
До Арморелины добирались два с половиной дня. Теперь уже Аскер сидел в карете с принцессой, а Латриэль конвоировал кортеж, лишь изредка осаживая берке возле кареты, чтобы спросить, не нужно ли принцессе чего-нибудь, на что она неизменно отвечала, что у нее все есть.
В Арморелине заранее посланный вперед офицер уже зафрахтовал один из королевских фрегатов под почетную миссию — везти дочь короля Лиэрина. Пока бесчисленные тюки и чемоданы сгружали на фрегат, Аскер сходил на почту и получил последнее письмо Моори, присланное сюда до востребования. Ничего существенного в письме не содержалось, кроме того, что принц Лабеон изъявил желание самолично побывать на месте военных действий.
Восемнадцатого немастеф королевский фрегат Корвелы отчалил от пристани Арморелины и взял курс на Маэркел. В порту собралось почти все население города, чтобы пожелать счастливого пути принцессе Дариоле. Палили из пушек, кидали вверх головные уборы и выкрикивали слова напутствия, — в общем, все было очень трогательно.
Ветры дули самые благоприятные, и фрегат несся по поверхности моря, едва касаясь гребней волн. Дариола целыми днями сидела на носу корабля и развлекала экипаж своим пением, Латриэль аккомпанировал ей на
Так продолжалось два дня. Но недаром море Асфариг называют Капризным: на вторую ночь неизвестно откуда налетел ветер, поднялся шторм, фрегат начало кидать с волны на волну. Море потопом заливало палубу корабля, грозясь смыть за борт все, что плохо лежало. Матросы, не дожидаясь, пока буря разыграется, спустили паруса, и капитан велел пассажирам никуда не выходить из кают, а сидеть тише воды, ниже травы. Правда, принцессу и Латриэля просить было излишне: при первых признаках шторма они заперлись в каюте, так что запрет относился главным образом к Аскеру, которого никак нельзя было согнать с палубы.
Отважный рулевой, привязав себя к штурвалу канатом, лавировал между черными зияющими пропастями, направляя фрегат то на одну водяную гору, то на другую, и пытаясь придерживаться намеченного курса. Волны перекатывались через палубу, как сами хотели, взметая вверх тучи соленых брызг. В разрывах между облаками проглядывала красноватая луна, высвечивая на фоне черной пучины серебристые гребни волн и окрашивая их своим светом в кровавый оттенок. Море бесновалось и торжествовало, заполучив в свои ледяные липкие руки очередную жертву.
По качающейся и прыгающей под ногами палубе Аскер добрался до каюты принцессы. Латриэль был уже там. Судорожно вцепившись в подлокотники прибитого к полу кресла, принцесса ежеминутно нюхала флакон с ароматической солью. Литта прикладывала к ее вискам холодные примочки, хотя сама нуждалась в них не меньше. Латриэль попробовал развлечь принцессу рассказом, но рассказывал он таким жалобным тоном, что принцесса обозвала его идиотом и пожелала ему не раскрывать рта до самого Маэркела.
На фоне бледно-зеленых лиц собравшихся лицо Аскера, которого морская болезнь не брала, выглядело почти вызывающе.
— Господин Аскер, — простонала Дариола, — как мне плохо! Сделайте хоть что-нибудь…
У Аскера сжалось сердце при виде страданий собравшихся в каюте.
«Может быть, и в самом деле нужно было ехать по суше?» — подумал он.
— Потерпите еще полчаса, принцесса, — сказал он Дариоле. — Я попробую что-нибудь сделать.
Хватаясь за стены, Аскер полувышел-полувыполз из каюты. Его тут же накрыла волна, налив полные уши воды. Скользкая палуба ездила под ногами из стороны в сторону, небо переворачивалось и каждый миг грозило обрушиться на голову, но Аскер, держась за перила, вскарабкался на нос фрегата и повис на конце каната, которым обвязался рулевой.
— Разве капитан вам не говорил, чтобы вы сидели в каюте? — закричал тот, перекрывая грохот бури, но его голос доносился словно с другого конца света.
— Уже и прогуляться нельзя! — закричал Аскер еще громче, схватив канат покрепче. — Как вы думаете, долго ли продлится эта свистопляска?
— Почем я знаю? — заорал рулевой. — Буря прилетела с Броглона, а значит, сутки, не меньше!
— Сутки! — завопил в отчаянии Аскер, вытряхивая воду из ушей, но следующая волна с лихвой восполнила то, что ему удалось вытряхнуть. — Принцесса меня убьет: это я потащил ее по морю!
— И поделом! — крикнул рулевой, которому до Аскера не было никакого дела.
