Фаэслер Сарголо так настойчиво его добивается… Она думает, что ей под силу свести его с ума, втянуть в свои грязные игры и подчинить своему влиянию? Она коварна и опытна, как истинная куртизанка, и опасна для всякого, на кого пал ее роковой взор. Она хочет его победить? Она, конечно же, мастер на своем поле боя, искушенный в тонкостях игры… Он у нее поучится. Никогда не знаешь наперед, какое умение пригодится тебе в будущем. Но он будет очень осторожен и не ступит на эту скользкую стезю до тех пор, пока не найдет в себе силы
В данный момент Аскер нашел в себе силы посмотреть в глаза своему отражению. Невольно его взгляд перешел на все остальное. Он встал с кресла и гордо выпрямился, откинув назад голову. Какой надменный взгляд из-под полуопущенных ресниц… Сколько достоинства и прирожденного благородства в этой осанке… Неудивительно, что дамы на него засматриваются. Теперь он знал, что кроется за их томными взглядами и преувеличенными вздохами, но кого это теперь волнует? С таким-то капиталом…
Теперь он чувствовал себя превосходно. Аскер прошелся пружинистой походкой мимо зеркала, искоса следя за своим отражением. У него возникло странное чувство раздвоения, словно это не он позировал сам себе перед зеркалом, как какая-нибудь жеманная красотка, а смотрел со стороны, видя себя заново.
«Лио, друг мой, ты — лучшее, что я когда-либо видел», — с гордостью подумал он.
Вскоре с прогулки вернулся Моори, расстроенный пуще вчерашнего.
— Что-то ты сегодня слишком хорошо выглядишь, Лио, — буркнул он с порога.
— Фаэслер Сарголо заходила, — небрежно бросил Аскер, возобновивший чтение взятой в Летописном Амбаре литературы.
— А-а, тогда понятно, — протянул Моори, которому и в голову не могла прийти настоящая причина хорошего настроения Аскера. — А у меня одни проблемы. Снова был сегодня у моей знакомой. Она опять повесилась мне на шею, и первое, что я услышал, было: «Господин Моори, когда же вы наконец познакомите меня со своим другом?»
— Эрл, оставь ее! Есть и умнее, и красивее, и богаче.
— Фаэслер Сарголо, например? — с раздражением спросил Моори.
— Да хоть бы и она… Нет, она — нет, — спохватился Аскер, у которого уже начал созревать план относительно фаворитки короля. — Вот, например, Атларин Илезир тебе подходит?
— О-о, — обиженно протянул Моори, — не издевайся надо мной, Лио. Неужели ты думаешь, что я не заметил, как она за тебя Фаэслер чуть глаза не выдрала?
— Это было давно, да и неправда: ничего она не выдрала. Ну, употребила пару крутых словечек, и на этом дело закончилось. Выше голову, Эрл, и положись на меня.
Аскер чувствовал небывалый прилив сил, и жизнь ему казалась игрой, достойной того, чтобы в нее играли.
— Ну так когда мы начнем? — спросил он.
— Да хоть и сейчас, — ответил Моори, удивленный внезапным интересом Аскера к его сердечным делам. — Атларин Илезир должна быть сегодня в Виреон-Зоре.
— Тогда чего мы ждем? Поехали в Виреон-Зор!
С тех пор, как Фаэслер Сарголо прибрала короля к рукам, Атларин Илезир появлялась при дворе все реже. Те, кто хотел ее видеть, приходили к ней домой, где она могла царить безраздельно, не тратя силы на борьбу с соперницами. Со временем вокруг Атларин образовался собственный круг лиц, которые считали своим долгом появляться в поле ее зрения не реже, чем раз в три дня. К таким лицам принадлежал церемониймейстер Суарон. По долгу своей службы он проводил все вечера в королевском дворце, и Атларин часто приезжала в Виреон-Зор именно под тем предлогом, что она проведывает Суарона. Эта дружба давала ей возможность узнавать дворцовые новости из первых рук и, к тому же, появляться там тогда, когда там не было Фаэслер, или, наоборот, когда она там была: Суарон уведомлял ее заранее.
Сегодня Суарон сообщил Атларин, что фаворитки короля во дворце не будет, и она отправилась, как она сама говорила, «подышать воздухом интриг». Моори знал об этом от начальника округа северного предместья, который иногда наносил визиты Атларин.
В этот вечерний час Виреон-Зор был еще прекраснее, чем всегда. Сотни ламп освещали его внутри и снаружи, своим мерцающим пламенем создавая калейдоскопическую игру бликов на гранитных плитах Дворцовой площади и стенах соседних домов. Разодетые придворные переходили от окна к окну, обмахиваясь веерами, и ловили редкие струи прохладного ветерка, изредка пролетавшие в спертом и накаленном за день воздухе.
Моори отряхнул набежавшие на глаза капли пота и тяжело вздохнул:
— Ну и жарища! Думал, хоть вечером посвежеет, но солнце зашло уже полтора часа назад, а прохлады как не было, так, похоже, и не будет.
— Холодная в этом году будет осень, — ни с того ни с сего сказал Аскер, словно сам себе, — и зима будет холодная.
— Ах, снежку бы сюда, — мечтательно сказал Моори, обмахиваясь полой плаща. — А почему ты говоришь, Лио, что осень и зима будут холодные? До них ведь целое лето, — это еще дожить надо.
— Не знаю, — пожал плечами Аскер, — это Сиа.
— А-а, ну тогда конечно. А что еще тебе говорит Сиа?
