— Виктор, из вас бы, несомненно, получился хороший актер. Вам без особого труда удается водить за нос и Талейрана, и Армана, и Бернадота, и, полагаю, Конде с его приспешниками. Но у меня наметанный глаз. Я вижу, что вы здесь играете свою игру. Не знаю какую, но не это главное. Главное, сейчас ничто не мешает нам быть союзниками. — Она встала, подошла ко мне и коснулась моей щеки тонкими пальчиками. — Сегодня у нас общий враг.
Я смотрел на девушку. Пожалуй, не будь она актрисой, я бы поверил сейчас безоговорочно, но в этот миг… Кто мог поручиться, что это не проверка, не тонкая игра Талейрана?! Никто в целом свете.
— Мне нужно подумать над вашими словами, мадемуазель.
Софи вспыхнула:
— Подумайте! Голове, пока она не отделена от тела, свойственно думать. Ах да, вот еще, майор, поспешите в министерство. Генерал Бернадот чрезвычайно желает видеть преданного ему Виктора Арно. Ему не терпится вас куда-то послать.
Если в руках у тебя молоток — все вокруг похожи на гвозди.
Бернадот встретил меня в кабинете, что сразу настраивало на деловой лад. Как правило, наше общение проходило в фехтовальном зале, иногда — на конной прогулке в Булонском лесу. Сейчас лицо генерала не выражало обычного благодушия. Он вышагивал по своим апартаментам, точь-в-точь запертый в клетке хищник. Едва я переступил порог, клокочущий яростью гасконец бросился навстречу, еле сдерживая обуревавшие его чувства.
— Рад видеть вас на воле, майор!
Я поклонился, всем видом давая понять, что эта радость взаимна.
— Надеюсь, вы друг мне?
— Мой генерал, даже если бы это было не так, я бы до последнего помнил, чем вам обязан.
Похоже, такой ответ несколько озадачил Бернадота, но, помолчав минуты две, он продолжил:
— Сейчас очень многое поставлено на карту. Речь идет не о моей и не о вашей жизни, хотя волею судьбы они оказались крепко связаны между собой. Речь идет о тирании, которую вознамерились утвердить во Франции жалкие продажные выскочки, единственно волей случая вставшие у руля нашего любимого Отечества, — отчеканил военный министр. — В них нет и капли настоящего мужества, капли государственного ума, они насквозь продажны и лишь торгуются с эмиссарами принцев, как бы подороже сбыть опустевший трон Бурбонов. Торгуются, словно портовые шлюхи, за сколько монет готовы раздвинуть ноги. Терпеть это более невозможно. Сегодня всякий честный и благородный человек должен сделать выбор: является он истинным гражданином и патриотом Франции или бессловесным скотом, участь которого — тупо пастись, пока не отправят на убой.
Произнеся это, Бернадот искоса поглядел на меня. Всякий в армии знал, что пламенной речью неистовый гасконец способен был поднять в атаку измотанные, прореженные огнем полки. Но я в своей жизни слышал очень много ярких речей. Принимая во внимание Лиса — даже слишком много. Но работа есть работа, я принял долженствующий вид и ответил:
— Располагайте мной, как сочтете нужным, мой генерал.
Военный министр рывком обнял меня за плечи.
— Я знал, что вы храбрец, Виктор! — Он слегка отстранился и заговорил значительно тише и без пафоса: — Насколько я помню, вы недавно прибыли из Бреста?
— Да. Не так давно.
— Мне необходимо, чтобы вы срочно отправились туда вновь. Я бы отослал кого-то из адъютантов, но они все на виду. Вас же мало кто знает. — Бернадот подошел к зеркалу и, словно невзначай, стал накручивать на палец длинную прядь иссиня-черных волос. — Полагаю, вам знаком начальник гарнизона крепости.
— Генерал Орн? Не слишком близко, однако мы были представлены.
— Вот и хорошо. Я дам вам сопроводительные документы и пакет для него, отправляйтесь сегодня же, не задерживайтесь в пути. Никто не должен знать о вашем задании. Пусть считается, что я послал вас составить для меня подробную справку о состоянии дорог Бретани и о фортификационных сооружениях на побережье. Это вполне логично, министерству необходимо знать, какие силы нам следует там сосредоточить, дабы отвратить англичан от новых попыток вторжения.
Я щелкнул каблуками, недвусмысленно давая понять, что готов выполнять задание.
— Ступайте. — Военный министр жестом отпустил меня. — Возвращайтесь через полчаса, используйте их, чтобы распорядиться насчет дальнего путешествия. Я вручу вам пакет. И помните, друг мой, — полнейшая секретность!
