— Заткнись! — хмуро бросил я, выдавая юнцу обещанное вознаграждение.
— Прикажете следить дальше?
— Чего уж там, следи. Куда офицер-то делся?
— Уехал в экипаже. Вышел у крытого рынка, затем через него на улицу Тершал, затем в какую-то грязную мелочную лавку и оттуда, кажется, не выходил. Я еще удивился: такой чистый месье, и вдруг лавка в такой вонючей дыре.
«Опять исчез, — подумал я, стараясь отогнать привязчивые картинки того, на что недвусмысленно намекал мой соглядатай. — Неужели вновь почувствовал слежку? В таком случае у него воистину глаза на спине. Однако если с Лисом, зная его умения, де Морней мог опасаться связываться, то здесь против него был всего лишь мальчишка. Значит, его заставило ускользнуть что-то другое. Но что?»
Я кивнул Гаспару и в задумчивости побрел куда глаза глядят. Уже темнело, хозяева квартир вторых этажей начали выставлять на окна светильни, выполняя давний королевский указ, уже въевшийся в кровь горожан и ставший непреложной традицией. Редкие фонари, облитые чернильными тенями, дожидались угрюмых служителей, понуро волочащихся со своими лестницами на плечах.
Я шел по вечернему Парижу, направляясь на улицу Победы, где была назначена встреча с Лисом. Неуклюжий шпион продолжал сверлить мне спину тяжелым взглядом, хотя все же держался в отдалении, готовый в любую минуту дать стрекача. На душе было тошно, но следовало взять себя в руки, поскольку от нашей встречи с Наполеоном сейчас зависело очень многое.
— Эй, эй, гражданин лейтенант! Да вы что, глаза дома оставили?! — услышал я перед собой насмешливый окрик. На моем пути с ружьями на плечо возникли несколько солдат во главе с сержантом.
«Патруль», — с тоской осознал я.
— Уж не пьяны ли вы, гражданин лейтенант? — не унимался ветеран с сержантскими нашивками на радость ухмыляющимся подчиненным.
— Оставьте свой идиотский тон! — вспыхнул я. — Вы разговариваете с офицером!
— Ишь ты! — Начальник патруля нахмурился, однако стал во фрунт. — Прошу извинить, гражданин лейтенант, соблаговолите предъявить документы.
Я протянул стражу порядка документ, полученный у принца Конде. В его подлинности можно было не сомневаться, лишь в графе «особые приметы» текст был аккуратнейшим образом выведен и вписан новый. Мне вдруг подумалось: не голландский ли художник ван Хеллен по наущению принца не столь давно потрудился над его изготовлением? Эта мысль заставила меня улыбнуться.
— Ну-ка присвети! — скомандовал одному из подчиненных сержант и начал читать по слогам. — Виктор Арно, ага, из восьмого конно-егерского полка. Штаб генерала Журдана. — Сержант на миг задумался, потом обернулся и крикнул: — Эй, Марк, иди-ка сюда, тут из твоего полка офицер!
Я увидел, как открылась дверь ближайшего дома. Оттуда слышался хохот, крики и остро пахло ваксой, которой начищают сапоги нижние чины.
— Чего тебе, Жорж?
— Говорю, офицер из твоего полка, Виктор Арно.
Тот, кого сержант назвал Марком, приблизился.
— Да что-то я такого не помню…
Мысль заработала в тревожном режиме.
— Да и я вас не помню, гражданин. — Мои брови сурово опустились и сошлись на переносице. — Из какого эскадрона?
— Э-э-э, гражданин лейтенант! Здесь вопросы я задаю. Так что же, Марк, не видал такого молодца?
— Нет вроде.
— Может, и не видал, — примирительно начал я. — Не забывайте, я — адъютант генерала Журдана.
— Адъютант… — Начальник патруля с подозрением осмотрел мою фигуру. — А сдайте-ка вы, гражданин адъютант, сабельку да пройдите за нами. Пусть наш капитан сам решает, кто вы на самом деле. — И он протянул руку к моему оружию.
Будь на моем месте настоящий Виктор Арно, он бы, вероятно, хоть и с негодованием, но повиновался. Однако у меня совсем не было резона привлекать внимание неведомого капитана к своей не очень скромной персоне. С другой стороны, сопротивление патрулю грозило лейтенанту Арно суровым дисциплинарным взысканием, мне же — расстрелом.
— Что ж, — ледяным тоном заявил я, делая шаг вперед и отодвигая сержанта, — идем к вашему командиру!
— Ну так, а са… — закончить он не успел.
Отпечаток сабельного эфеса надолго лег вычурным темным рисунком на его скулу. Удар в промежность одному, плашмя по голове клинком — второму. Я рванулся вдоль по улице, петляя, как потревоженный заяц. Улепетывать с ножнами, бьющими по бедру, оказалось чертовски неудобно.
— Стой! Стой! — За моей спиной хлопнул выстрел.
Не сказать, чтобы это возбудило желание замедлить ход. Впереди, за каменной оградой, виднелись деревья сада, видимо, монастырского. Находящееся рядом здание походило на часовню, только без крестов. Как в молодые годы, в учебном центре форта Норидж, я ринулся к забору, перекинул саблю, подпрыгнул, ухватился за край, уперся ногой. Совсем рядом о камень щелкнула пуля, и я, будто стараясь обогнать ее, перелетел за каменную изгородь.
— За ним! — слышалось с улицы.
Я нащупал лежащий в траве клинок, встал под стенкой и, когда над забором показалось лицо, быстро махнул острием перед носом не в меру резвого преследователя. С противоположной стороны послышался грохот падающего тела и вопль:
— Обходить надо, здесь не пройти! Зарубит, сволота!
