— Пустое. Впрочем, милорд, у вас будет шанс убедиться в правдивости моих слов. Более того, раскройте этот пакет. Здесь тайный договор между российскими властями и неким канадским гражданином об аренде верфи и строительстве на ней пятнадцати боевых кораблей-акатов. Они предназначаются для французского десанта в Британию. В пакете есть также свидетельства очевидцев, что данный канадец, но уже под другим именем, проживал в Митаве и что на самом деле он является офицером французской республиканской армии. Поверьте, здесь достаточно, чтобы Англия убедилась, сколь ненадежного союзника она приобрела в лице императора Павла Первого.
Голос смолк. Должно быть, говоривший давал возможность гостю ознакомиться с содержимым пакета.
— Я не ищу победы Франции, — продолжил человек за дверью, — как не добиваюсь и разгрома моей страны вашими соотечественниками. Все эти глупые распри между нами на протяжении веков приносили лишь горе и страдания всей Европе. Как было сказано, мне важен результат. А если для выигрыша партии необходимо жертвовать фигурами, то ими стоит жертвовать без колебаний.
— Вот так сюрприз! — прошептал я. — Непонятно пока, кто этот Метатрон, но собеседник его — пленный лорд Габерлин.
— Итак, друг мой, вы в ближайшее время возвратитесь в Англию. А затем ваши заслуги и наша помощь дадут вам отличную возможность занять должное место в палате лордов. Очень надеюсь, вскорости вы станете лордом-канцлером.
— Но это почти невозможно!
— Это возможно, друг мой. Более того, это реально. Если вы покажете себя разумным человеком, именно так и будет.
Дорога казалась бесконечной. Езда в карете утомляла однообразием — пейзажи мелькали, сменяясь один другим, сливаясь в конце концов в единую картину, в первые дни радующую глаз, но все более приедающуюся в долгом путешествии. Чтобы хоть как-то разнообразить свое времяпрепровождение, Наполеон перебрался в седло и теперь гарцевал впереди офицеров своего кортежа. Он был не самым ловким наездником, но все же держался в седле вполне пристойно, как полагалось выпускнику парижской военной школы.
— Говорят, у египетских мамелюков, как на подбор, отменные кони, — обратился он к Лису.
— Шо есть, то есть. Как щас помню, мчится на меня эдакое сурло усатое с портянкой на башке, машет саблей, как заведенное. А я смотрю на него так жалостливо-жалостливо и думаю: «Шо ж ты, шайтан, мечешься, остановись хоть на секунду. Буду стрелять, не дай боже, коня оцарапаю».
— И что, помогло?
— Мой генерал, я же здесь.
Наполеон улыбнулся.
— А вообще, — продолжал Лис, — у меня есть гениальный план, как малой кровью поставить мамелюков на колени.
— Вот даже как? — Лицо генерала Республики моментально обрело серьезность. — Что за план?
— Все просто, — картинно понижая голос, заверил Лис. — Надо переселить туда цыган. Они попрут у мамелюков всех коней, а мамелюк без коня — это шут гороховый. Он не то шо воевать, он из дому не выйдет. Пешком в бой идти — свои же засмеют.
— Забавное предложение.
— Да не, я дело говорю, — не унимался Сергей. — Хотя, конечно, тут надо было загодя подготовиться. Объявить на территории Принилья о создании исконно традиционного цыганского государства, придумать исторические свидетельства, отловить таборов побольше. Не подготовлено как-то все.
Бонапарт метнул на чересчур дерзкого офицера предупреждающий взгляд.
— Понял, умолкаю. Вот если бы на моем месте был ваш родственник…
— Не называй его моим родственником, — нахмурился генерал.
— Как скажете. Если бы здесь был мой друг, спорю на три щелбана, он бы вмиг объяснил, что вся эта история с походом на Египет — типичная авантюра.
— Авантюра? — Наполеон презрительно сложил губы. — Может, и так. Но именно потому, что я способен обернуть в свою пользу даже предприятие, представляющееся иным авантюрой, я командую армией, а ваш друг — бегает, точно затравленный волк от загонщиков.
Лис пожал плечами:
— Мне удалиться, мой генерал?
— Нет, отчего же. Останьтесь. Или вам неприятно слышать правду?
— Как прикажете. Здесь каждое ваше слово — правда.
— Ты думаешь иначе?
— Да куда уж мне! Я ж так, побелить, покрасить. Хотите, уток настреляю, хотите, песен напою.
— Нет! Песен точно не надо. — Наполеон, как и многие корсиканцы, имевшие итальянские корни, был горячим почитателем классического бельканто. Похоже, лисовская манера исполнения вызывала у него чувство, близкое к зубной боли. — Лучше поведайте мне, гражданин лейтенант, в чем вы усматриваете авантюру?
