В этом доме вставали рано. Замычали коровы, послышался басок дяди Георгия. На дворе зашлепала стоптанными туфлями тетя Недка. Худенькая, с маленькими умными глазками, которые подмечали любую мелочь, подвижная, как суслик, она сновала по большому дому, беспрестанно шмыгала то в одну дверь, то в другую, в мгновение ока взлетала с нижнего этажа на верхний, поспевала заглянуть и на чесальню, и на мельницу, и в хлев, и в курятник.
Пенчо позвал соседских ребят: ему не терпелось похвастаться гостями — двоюродными братьями и сестрой. Потом все вместе отправились к ручью, который протекал под домом и внизу, у бойни, вливался в реку. Босые ноги горели, обожженные крапивой. Было решено ловить рыбу. Не предупредив мельника, Пенчо отвел воду. Ребята запрудили ручей и принялись шарить под камнями, в ямках и выбрасывать на берег серебристых рыбок. Малышня нанизывала рыбу на ивовые прутья. Потом все полезли в темный туннель под домом, добрались до большого мельничного колеса. В заводях было полно рыбы, и один мальчонка побежал за котелком.
Мельник скоро догадался о проделках ребят. Пожурил их для порядка, но и сам не удержался, спустился вниз и наловил рыбы на уху, а потом пустил воду: тетя Недка заметила, что конек перестал стучать.
— Дончо, Дончо, оглох ты, что ли? Мельница стоит, помольщики ждут, — крикнула она с площадки. Но когда дети принесли целый котелок рыбы, не стала их ругать, а сказала бабушке Зефире:
— Ты, сестра, искусная стряпуха, скажи, как ее приготовить?
Бабушке Зефире не сиделось без дела, она тут же подхватила котелок и принялась чистить рыбу.
Летнее солнце быстро прогревало холодный горный воздух. Все местные мальчишки ходили в школьных фуражках. Только Ради ходил с непокрытой головой — его фуражка осталась в развалинах школы, и в жару его не пускали на улицу, чтобы не заболела голова. А именно в эти часы его друзья бегали купаться на речку, заплывая в самые глубокие места. Как многие мальчишки в Тырново, он научился плавать и нырять в Янтру со скал напротив дома. От нечего делать Ради бродил по просторной усадьбе, заглядывал к Дончо на мельницу. Под навесом у дома всегда стояли на привязи лошадь или осел, на них привозили на мельницу рожь и пшеницу. Привыкшие к вольной жизни в горах, животные томились на привязи, кусались, лягались. Ради заходил в чесальню, в которой было пыльно и пахло старьем, а с потолка свисала паутина. Так провел он три-четыре дня, а в субботу тетя Недка позвала его:
— Ради, я иду на рынок. Пошли со мной, купим тебе что-нибудь на голову.
На площади они вошли в самую большую местную лавку. Им показали бараньи шапки, кепки, береты, обычные черные и голубые фуражки. Ничего не выбрав, они перешли по мосту на другую сторону и заглянули еще в одну лавку. Продавец снял с полки картонную коробку, полную соломенных шляп с широкими полями, какие носят плотники. Ради смутился, когда ему стали примерять одну из них: как он покажется на улице в такой шапке! Никола Бабукчиев никогда не купил бы подобную шляпу своему сыну. Но тетя Недка уже торговалась, затем вытащила свой черный кошелек и расплатилась с продавцом.
— Носи на здоровье, Ради. Когда пойдешь в школу, отец купит тебе фуражку. Здешние гимназисты носят совсем другие.
Ради сквозь зубы поблагодарил тетку, к горлу подступил комок. Шляпа была ему велика, хотя продавец подложил под подкладку бумагу. Тетя Недка зашла в бакалейную лавку, а Ради побежал домой, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся по лестнице в свою комнату и не показывался до самого вечера.
Утром Пенчо стал уговаривать Ради поиграть на школьном дворе. Ради надел новую шляпу и пошел с братом. Ребята, увидев его — тонконогого, босого и в плотницкой шляпе на стриженой голове, захохотали:
— Ха-ха-ха… огородное пугало!..
— Да она годится для бумажного змея! — один мальчишка схватил шляпу и запустил ее в небо.
Шляпа совершила полет дугой и упала на сливу в огороде.
Богдану стало жалко брата, и он не выдержал. Подскочил, как кузнечик, к обидчику, повалил его на землю и замолотил кулаками:
— Вот тебе за бумажного змея…
Пока их разнимали, Ради залез на ограду, а Пенчо подал ему палку, чтобы снять застрявшую в ветвях несчастную шляпу. Наконец она очутилась на земле, но в донышке ее зияла дыра.
Ради нахлобучил на голову рваную шляпу. Послюнявил пальцы, чтобы вытереть кровь с оцарапанных ног. Бледный, едва сдерживаясь от обиды, подступил к мальчишке и дал ему пощечину:
— Деревенщина!
