Я взял ключи и сжал их в кулаке, пытаясь понять, что он конкретно сделал. Во-первых, Сашка знает меня достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что я замечу подлог. Во-вторых, даже если бы я выиграл честно, я бы его машину не взял. А в такой ситуации - уж точно. То есть потерей дорогой тачки он не сильно рисковал... В-третьих, раз я выиграл, пусть и нечестно, то выполнять его желание не обязан. Если бы я проиграл, то... даже не знаю, что бы я делал, но тогда правда бы была на его стороне. А именно - давление на меня, как проигравшего. Причем давил бы я на себя сам. Кроме того он сейчас понимает, что до всего этого я уже допер. Это у него такой способ показать, что у меня есть выбор? Я сейчас мог бы проявить благородство, подойти и признать свое поражение. И я этого не сделаю - думаю, он вряд ли всерьез на это надеется. Нет, тут еще глубже. Он понял, что я не выбираю, вообще не думаю об этом... Он заставил меня задуматься о выборе.
- Фу, блядь, - высказал я вслух свое отношение к одному из вариантов этого выбора.
Встал и пошел на кухню. Молча отдал ему ключи, а на вопросительный взгляд ответил:
- Ты же знал, что я ее не возьму, придурок.
Баба Дуся цыкнула на меня и грозно велела садиться за стол. Настроение у Сашки почему-то было приподнятым.
После чаепития мы решили поехать на карьеры. На этот раз ни один из нас не спешил раздеваться - я разулся, закатал штанины и бродил по воде, а Сашка просто стоял на берегу. И, как в наших краях бывает часто, небо внезапно затянулось темной пеленой, роняя первые прохладные капли. Когда добежали до машины, ливень уже хлестал вовсю. Я завалился на заднее сиденье, и в ту же дверь за мной направился Сашка с криком:
- Двигайся!
Он, перевалившись через водительское сиденье, нажал на кнопку, чтобы все окна закрылись. Такой дождь обычно длится недолго, но и без того отвратительную дорогу успеет размыть основательно. После ливня, скорее всего, снова выглянет палящее солнце, и ему потребуется часа три, чтобы подсушить землю. То, что мы застряли тут на все это время, никого из нас особо не беспокоило - нам не было нужды спешить. Хотя сейчас я пожалел, что не добежал до своего переднего сиденья. Меня близость немного смущала, но акцентировать на этом внимание я был не намерен.
А он и вовсе не напрягался - открыл термос с чаем, всученный нам бабой Дусей, налил себе в крышку, выпил, потом снова налил и протянул мне.
- Так что, толпа в выходные на речке собирается? - вдруг спросил он.
- Угу, - ответил, закручивая крышку обратно. - Если дождя не будет.
- Пойдем туда?
Я уставился на него. Он облокотился на дверцу, а правую ногу поджал под себя.
- Сбрендил? У меня для тебя сенсационное известие! Ты у нас пидорас. Я - твой друг, что означает, что я тоже пидорас. Тут никакая Маша мою харю от кромсания не спасет, если мы явимся, когда все поддадут.
- Как хочешь, - он пожал плечами. - А я пойду.
- Зачем?!
- Даже не знаю. Позлить их, наверное.
- Глупо!
- Понимаешь, если я прячусь, то за каждого выбор сделает Кирилл. А когда я тут, рядом стою, то волей-неволей приходится выбор делать самому - в морду бить, игнорить или общаться, как раньше. Они не ожидают меня там увидеть, оторопеют, разъединятся. И только в этом случае получат возможность не идти на поводу у Кирилловой глупой ярости. Я из тех, кто разрешает людям выбирать.
Эта тема мне напомнила о другом:
- Как ты мне разрешил выбирать с помощью этого своего лото?
Вместо ответа он улыбнулся. Но мне было интересно выяснить детали:
- Расскажи-ка, чего конкретно ты добивался?
- Никит, я не хочу на тебя давить... Но... и бесконечно сомневаться ты тоже не сможешь.
Я обдумал смысл этой фразы и переспросил:
- Разве похоже, что я сомневаюсь?
- Разве нет? - он подался всем телом по направлению ко мне. - Разве ты уже все для себя решил?
- А может, ты просто не хочешь принять мое решение? - я играл по его правилам.
- Может быть. Но тогда помоги мне - озвучь его.
Мы давно с ним вообще не касались этой темы, сознательно избегая ее. И вот тут она нас и настигла, в машине, в двадцати сантиметрах друг от друга.
Я тоже развернулся к нему, не желая быть заподозренным в трусости, чтобы смотреть прямо в глаза.
- Ладно... - начал я, хотя это было трудно. - Я не могу сказать, что меня совсем ничего не беспокоит. Но больше склоняюсь к тому, что мне это не нужно. Когда ты уедешь, я вообще перестану об этом думать.
- Но я еще долго буду тут. Рядом. Каждый день. Ты сам на это пошел.
Я тщательно выбирал ответ:
- И хорошо, что так. Это как испытание... квест в игре. Если сейчас сверну не туда, то провалю всю миссию.
- Но хочется свернуть именно не туда? - уточнил он.
Я напрягся. Стало даже как-то холодно - от нервозности или еще непросохшей одежды.
- Нет. Я вообще не могу даже представить, что смог бы пойти... ну на все, понимаешь?
- Понимаю, - он зачем-то приблизился еще на пару сантиметров. - А зачем идти на все? Думаешь, что я тебя заставлю делать то, чего ты не захочешь? В твоей игре, если вступил в нее, то уже обязан пройти всю миссию до конца без права выхода, что ли?
