Волх дрался со щупальцами, словно волкодав с клубком змей. Демоны удивительно проворны для своих размеров: присоски так и мелькали, противников трудно было различить. Но Баюн вскоре понял, что вокруг Волха мерцает слабое золотистозеленое сияние, цвета весны и листвы, цвета свежести и надежды, цвета, которого нет нигде в пекельном мире, и который глаза нав даже не могут видеть. Я чтото принес ему от Всеслава, подумал рысь, какойто дар, принес вместе с этим телом. И дар тот был – благословение Светлого Князя.
Зубы вонзились в мякоть на внутренней стороне вражьего щупальца, распарывая ее и рассекая присоску. Хлынула черная дымящаяся жижа. Вздрагивая, извиваясь, щупальце начало уползать обратно в колодец. Прочие дернулись в сторону Волха, но тот был начеку. Самое тонкое из щупалец он разорвал пополам. Остальные поспешно убрались.
– Занят гдето опять, – прошипел Волх, тяжело дыша. Ему тоже досталось, но не сильно. – Повезло. Только ненадолго.
Благодарности от него не последовало, да Баюн ее и не ждал. Он заметил, что демон начинает таять, и быстро вспрыгнул на одно из его ближайших щупалец.
Словно вихрь, Волх пронесся через пекельные царства. Благословение Всеслава придавало ему сил, но на нем одном демону было бы не продержаться, да и схватка с Разящим его изрядно измотала. Посему, устало повалившись в капище Навьего царства (Баюн спрыгнул сам, не дожидаясь, пока его опять стряхнут), Волх рявкнул, чтобы тащили корм, да побыстрее, а откуда, его не волнует.
Навы сами были измотаны не меньше. На их рубежи, боясь не успеть поживиться после Вия, напало существо из соседнего мелкого царства. Демоном оно не было, но в кровожадности им не уступало. Умертвить его удалось только ценой больших жертв и разрушений. Вся Навь жила в страхе, оружие раздали каждому, кто мог его держать. Поэтому появление долгожданного владыки было встречено безумным ликованием. Кричали навы, ревели ящеры, клекотали рароги. Многие, побросав свои дела, побежали добывать Волху пищу и стряхивать паутину с давно позабытых бочек. Сам верховный нава, который до того спал, в накинутом наизнанку облачении явился пред очи демона, рассыпался в восхвалениях ему и обещал великое радение сразу после того, как Волх насытится.
Ну все, подумал Баюн, я свое дело сделал. Надо возвращаться домой. И чем скорее там кончится весь этот кошмар, тем лучше.
Он попросил у нав отправить его на поверхность, но те ответили, что у очень немногих есть «допуск» туда, а они не оченьто горят желанием появляться там в это время.
– Дождись маршала, – сказали Баюну. – Он сегодня явится за подкреплением. Только это безумие. В Лукоморье сейчас боевые действия.
Соловейские, подумал Баюн, и от сердца чуть отлегло. Значит, не в Тридевятом пока «занят» демон Заморья. После подземных чудищ разбойники казались чуть ли не безобидными.
Волх разомлел – впервые за долгое время он наелся досыта. Его тулово даже чуть подросло.
– Почему так медленно? Спите, что ли? – рыкнул он.
– Мало запасов осталось, господин.
– Распустились тут без меня... Придется трясти. Все поняли, что это значит?
– Да, господин.
– А что это значит? – спросил Баюн у одного навы.
– Войну, – ответил тот. – Волх будет потрошить когонибудь слабого. Для поверхности это вторжение Тридевятого царства в соседнее королевство или еще куда.
– Да нам и так не здорово! Нельзя без вторжения?
– Не выйдет. От господ демонов исходит сильнейший психический импульс пассионарности... – Нава поглядел в стеклянные глаза Баюна, усмехнулся и сказал: – В общем, считай, что это волшебство такое. Решит господин Волх, к примеру, авалонцам всыпать – и русичи проникнутся к Авалону ненавистью.
«Так вот что со мной было в том подземелье. А ято решил, будто в настоящего героя превратился».
Баюну было обидно. Казалось бы, праведный гнев, готовность погибнуть за родную сторону – чувство святое, высокое. А это, выходит, всегонавсего чародейство отвратительного чудовища. Хочется верить, что есть у Волха хоть крупица света в его черной душе. Ведь не зря же он сын Князя Всеслава.
Началось радение. Баюн уже знал, что это означает, и поспешил убраться подальше. Вслед ему неслось:
Страж империи
На далеком стыке двух миров,
Страж империи,
Часовой невидимых постов,
Страж империи во мраке и огне,
Год за годом в битвах на святой войне.
И тут тоже о своем демоне песни сочиняют. Когда только успели?
Финист так и не явился. Вместо него на крылатом ящере прибыл его друг – худой, длинноносый Ворон Воронович.
– Финист крепко занят, прижало его! Мы к площади пробиваемся. Разбойники в терема вбежать норовят и простыми людьми прикрываться.
– Ушкуйники есть? – спросил Баюн.
– В Лукоморье нет. На севере бузят. Там у нас никого пока.
– А из заморцев кто?
– Орлы, да эти... кирконосцы бегают. Их на улицах не очень много, в царском тереме засели. Еще нечисть Кощеева коекакая. Сам Кощей, по слухам, тихариться будет, пока у нас силы не иссякнут окончательно.
