Роберт встал и, пошатываясь, подошел к своей кузине.
— Один фунт четыре шиллинга и девять пенсов, — повторил он с грозной улыбкой на полных губах. — Кажется, Джулиус, у меня нет с собой наличных. Наличность — такой товар, которого этой ветви нашей семьи обычно не хватает. Жаль, конечно. Премировать бы вас за вашу прекрасную речь. Примете чек?
— Конечно, дорогой.
— Великолепно! Тогда я дам вам чек завтра утром. Да, кстати, вы, вероятно, не станете возражать, если он будет от Лиги свободы и справедливости?
Сэр Джулиус отшатнулся, как будто его ударили. Его лицо побледнело от гнева. С трудом овладев собой, он сказал сдавленным голосом:
— Если это было сказано в шутку, Роберт, я могу только заметить, что это шутка самого дурного тона.
— Какие там шутки! Я говорю совершенно всерьез. Никак не ожидал, что вы так разборчивы насчет того, откуда поступают деньги, раз их получаете вы. Это непохоже на вас, Джулиус.
— Как вы смеете предполагать, что я принял бы деньги от такой банды! Позвольте сказать, молодой человек, что ваша связь с вашей так называемой лигой ставит вас под угрозу — под очень серьезную угрозу!
С насмешливой важностью Роберт поклонился.
— Благодарю за предупреждение, дорогой кузен! — сказал он. — Я сам могу позаботиться о себе. Во всяком случае я не нуждаюсь для своей охраны в полицейской ищейке. Да, кстати, где он? Что-то его не видно. Уж не торчит ли он за дверью с записной книжкой и карандашом в руках? Пусть тогда войдет! Его-то как раз и не хватает, чтоб наша счастливая компания была в полном сборе! Авось он одолжит мне фунт четыре шиллинга и девять пенсов!
Он направился к двери, но Камилла быстро поднялась и преградила ему дорогу.
— Не глупи, Роберт, — сказала она. — Я заплачу сэру Джулиусу за тебя, если хочешь.
Роберт остановился и посмотрел на нее сверху вниз с сумасшедшей ухмылкой.
— Один фунт четыре шиллинга и девять пенсов, — повторил он. — Ты так ценишь меня, Камилла? Да еще после сегодняшнего приключения? Какой у тебя, должно быть, прекрасный, всепрощающий характер! И какая жалость, что все это впустую, правда? Но не стой у меня на дороге. За дверью находится этот образцовый малый из Скотленд-Ярда, который ждет не дождется, чтобы его впустили.
С противоположных сторон комнаты к нему подошли д-р Ботвинк и сэр Джулиус.
— Леди Камилла, может быть, я… — начал д-р Ботвинк.
— Роберт, вы пьяны! Вы должны немедленно лечь в постель! — одновременно сказал сэр Джулиус.
Оттолкнув их, Роберт сделал два шага к двери. Но едва он подошел к двери, как она отворилась и появился Бриггс. Он нес поднос, на котором стояла бутылка шампанского и шесть бокалов. Двигаясь с величественной неторопливостью, он пересек комнату, где неожиданно наступило полное молчание, и поставил поднос на стоявший у стены столик.
— За каким чертом все это, Бриггс? — спросил Роберт.
— Осталось всего несколько минут до полуночи, мистер Роберт, — ответил Бриггс спокойно. — Я принес шампанское, чтобы по обычаю выпить на праздниках.
Роберт сперва рассмеялся хриплым смешком, потом все громче и громче, пока не стало казаться, что у него нет сил остановиться. Невеселый хохот наполнил комнату.
— По обычаю! — воскликнул он. — Замечательно! Вы правы, Бриггс! Давайте поддерживать традиции, пока можно! Последнее рождество в старом доме — благодаря кузену Джулиусу и его разбойничьей шайке! Налейте бокалы, Бриггс, и возьмите один себе.
— Слушаюсь, сэр. — Ровный тон дворецкого, казалось, принадлежал к совершенно иной жизни, чем несдержанные выкрики Роберта. Бриггс открыл бутылку и стал наливать бокалы.
— А где же ангел-хранитель, Бриггс? Он должен был бы присутствовать при этом.
— Сержант уголовной полиции, сэр, — сурово сказал дворецкий, продолжая свое дело, — отдыхает в людской. Я думаю, что там он чувствует себя свободней. Ваш бокал, миледи.
Он по очереди обошел с подносом Камиллу, миссис Карстерс, сэра Джулиуса и д-ра Ботвиика. Потом повернулся к Роберту.
— Ваш бокал, мистер Роберт, — сказал он. — Уже почти пора.
— Время бежит! — дико выкрикнул Роберт. Когда он поднял бокал, вино выплеснулось через край. Он окинул взглядом комнату. — А одно мы забыли, Бриггс: портьеры еще задернуты и окна закрыты. Так не полагается в сочельник. Мы должны впустить рождество!
— Этого нельзя сделать, сэр, — возразил Бриггс. — Сейчас на дворе жестокий мороз и валит снег.
— Ну и что из того? Ведь речь идет о традиции! — Роберт оставил свой бокал на карточном столе и бросился к тяжелым портьерам. Раздвинув их двумя резкими движениями, он распахнул широкое низкое окно. Порыв морозного воздуха ворвался в комнату, и вихрь снежных хлопьев опустился на ковер. Со взлохмаченной от ветра головой Роберт стоял у черного проема, пристально вглядываясь в темноту. Потом повернулся н заговорил.
— Слушайте! — приказал он. — Слышите? Подойдите к окну все! Ближе! Камилла! Бриггс! Подойдите, Джулиус, глоток свежего воздуха вам не повредит! Слышите теперь?
