Засекреченное будущее полностью

— По-моему, в целом поправки актуальные. С какой стати они должны нас разъединять? Ну, кто станет спорить с табу на изменения границ, особенно после развала СССР? Только сепаратисты. Кто возразит против того, чтобы люди власти не имели двойного гражданства и зарубежных счетов? Только коррупционеры, которые хотят встретить старость в пентхаусе с окнами на Гудзон. Эти поправки, на мой взгляд, и есть попытка на ходу перебрать движок, аккуратно, по частям. Иногда в политике и такое удается. Но про недра, повторюсь, поправка не прошла. А она — ключевая. Проигнорировали и предложение внести в Конституцию ответственность власти за судьбу 20 с лишком миллионов соотечественников, оставшихся после распада СССР за рубежом. А ведь это наш долг — обеспечить репатриацию всем желающим. Видно, кому-то армия бесправных гастарбайтеров выгоднее, чем возвращенные на родную землю активные, узнавшие этнократический произвол русские люди. Почему поправки, избавляющие хоть отчасти нашу Конституцию от колониальных признаков ельцинского периода, должны раскалывать общество? Наоборот. Я голосовал — «за».

— Как вы относитесь к поправке про обнуление, которая вызвала самые большие разногласия в обществе из всех изменений в Конституцию?

— Я отношусь положительно, хотя избранная форма — неожиданное предложение первой женщины-космонавта Валентины Терешковой, неуклюжая увязка с другими поправками меня несколько смутили. Помните, на излете ельцинского правления часто на ТВ повторяли фразу: «Президента подставили». Так вот, мне иногда кажется, что имиджмейкеры нашего гаранта его тоже иной раз подставляют. По мелочам — но подставляют… Например, случай с Дорониной. Но если говорить по гамбургскому счету, внезапная, не подготовленная смена лидера у нас, как правило, заканчивалась катастрофой. Так уж устроена наша страна. Вы хотите катастрофы? Я — нет. У нас слишком многое держится на личности первого лица, извините за тавтологию. А людей, подготовленных к тому, чтобы принять ношу, не видно. Почему не видно — это другой вопрос, заслуживающий отдельного разговора. Но державную ношу еще какое-то время будет нести Владимир Путин, нравится это кому-то или не нравится. И большинство населения с этим согласно. Обнуление логично, хотя и обставлено, повторюсь, неловко. А дальше все в руках Господа, который у нас теперь есть в Конституции. Помните у Державина: во «Властителях и судиях»: «И вы подобно так падете, как с древ увядший лист падет…» Мне кажется, Путин, как человеке верующий, это сознает…

— Как вы оцениваете деятельность Навального?

— Я за ней особенно не слежу, уж, извините пенсионера, поэтому и оценить по достоинству не могу. Но заметный интерес к нему у части общества, которая болезненно нацелена на быстрые перемены, говорит о том, что есть запрос на яркие политические фигуры, не выращенные в официальных ретортах. Правда, я не уверен, что сам Навальный — фигура самостоятельная. Меня удивляет другое: Навальный замечен в довольно резких националистических высказываниях, однако ни одного либерала, обычно цепенеющего при слове «русский», это почему-то не смутило. Загадка… Но, повторю, сегодня в нашей политике самовыдвинувшихся пассионариев еще меньше, чем певцов с голосами среди фанерных звезд нашей эстрады. Это плохо, ведь лидером нации нельзя назначить, его можно выделить из числа уже заявивших о себе. Кажется, мы снова заболеваем «номенклатурной немочью», которую я описал в повестях «ЧП районного масштаба» и «Апофегей».

— Что сегодня происходит с культурной политикой в России? Есть ли она? Кто отвечает за ее формирование? Как оцениваете работу Владимира Мединского? Что думаете о новом министре культуры Ольге Любимовой?

— С культурной политикой у нас явно не все благополучно. Сужу хотя бы по тому, как объемистый и нужный документ «Об основах культурной политики», готовившийся и обсуждавшийся в течение последних пяти лет, так и увяз в трясине межведомственных согласований.