Кстати, там речь идет и об ответственности деятелей культуры перед обществом. Помню, на каком-то заседании ведущий телепередачи «Тем временем» Александр Архангельский кричал, что это чуть ли не рецидив тоталитаризма. Конечно, формула, близкая тому же Серебренникову: «Государство — нам деньги, а мы вам наше самовыражение», — куда как удобнее. Мол, вот мы хотим поставить в ТЮЗе «Самоубийцу» (прекрасную, кстати, пьесу Эрдмана), а то, что детям в ТЮЗе лучше посмотреть «Детство Никиты» или «Детство Темы», нам плевать, мы самовыражаемся. Я когда-то предлагал специально для ТЮЗов, которым и ставить-то нынче нечего, объявить конкурс пьес с условным названием «Юность гения». Подросткам всегда интересно узнать, какими были начальные годы выдающихся людей. Не случайно Андрей Платонов написал «Лицей». Нет, не поддержали…
Есть в нашей культурной сфере вообще какие-то странные конфигурации. Например, важнейший, базовый вид искусства — литература, а также толсто-журнальное и книжное дело отчего-то приписаны к Министерству связи и цифрового развития, куда входит почему-то Роспечать. С какого испуга? Зачем Михаил Швыдкой, уходя из министров, устроил эту «рокировочку?» Сколько об этом говорено-переговорено, сколько писем и обращений написано! Даже президент очень удивился, когда я ему напомнил об этом «феномене» на заседании Совета по культуре, он сказал: «Ерунда какая-то…» Обещал разобраться и вернуть писателей в Министерство культуры. Не разобрался и не вернул…
Теперь о Владимире Мединском. На мой взгляд, он был одним из самых эффективных министров культуры из тех, что я помню. Но на мой взгляд, он даже придавал самоокупаемости культуры чрезмерное значение. Идейный прагматизм — особенность его поколения. А самоокупаемость культуры, по-моему, это то же самое, что и самоокучиваемость картошки. Кроме того, Мединский не скрывал своих патриотических взглядов, создал «Военно-историческое» общество. А патриотом у нас в сфере культуры быть вроде как-то неинтеллигентно. Куда спокойнее слыть мягким космополитом, вроде Авдеева. Возможно, в силу своего образования и предыдущего жизненного опыта, Владимир Ростиславович кое-каких тонкостей культурного пространства не ощущал. Иначе он не сдал бы Дорониной, не поддерживал бы агрессивного директора театра имени Вахтангова Крока, не одобрил бы назначение в БДТ чрезвычайно слабого режиссера по фамилии Могучий, не поставил бы во главе Третьяковки фанатку Малевича… В это время я как раз был председателем Общественного совета министерства культуры, пытался предостеречь от каких-то шагов… Тщетно. Кажется, большим начальникам при вступлении в должность, кроме удостоверения, выдают еще и беруши… Шутка. Впрочем, ошибки есть у всех, а в целом, повторяю, Мединский был сильным, энергичным министром и мог бы работать дальше…
С Ольгой Любимовой мы знакомы и даже сотрудничали. Когда я вел на канале «Культура» передачу «Контекст», она была директором этой программы в течение сезона. Произвела на меня впечатление энергичной, знающей телевизионной дамы с легким либеральным уклоном. Конфликтов у нас не было, а эпизоды некоторого взаимного непонимания случались. По-моему, ее слегка смущал мой искренний патриотизм и приверженность «русской теме». Кстати, она внучка выдающегося литератора Николая Любимова, переводчика Рабле и Пруста. Ее назначение было для всех неожиданным. Кстати, мой уход из председателей Общественного совета был предрешен еще при Мединском. Администрация президента на этом настояла. Они страстно хотели певца Майданова, а получился Лермонтов, которого я настоятельно рекомендовал в качестве своего преемника и, судя по всему, напрасно… Но это не первая моя кадровая ошибка.
—
