За окном грохочет темнота Между «Комсомольскою» и«Курской»На меня взглянула неспростаДевушкас насмешливостью грустной!Тяжело быть юным и неловким, —Сдерживая ласковый порыв,С девушкойчетыре остановкиРядом ехать, не заговорив!А с чего начать?С погоды…Глупо.С комплимента?Где же взять его…Так вот и молчишь,касаясь тупоЛоктем, может,счастья своего.Но постойте…Комплимент выходит!..Мне бы —фразу вымолвить стройней…Но постойте!Девушка выходит,Двери мягко сходятся за ней.Мне смешно,мне холодно,мне пусто.Вот платформа поплыла,скользя.Я стою,лицо к дверям приплюснув,Хоть и прислоняться к ним нельзя…

(1987)

Беседовала Мария Раевская

«Вечерняя Москва», март 2020 г.

<p>Памятник коронавирусу</p><p>«Литераторам карантин только на пользу»</p>

— Юрий Михайлович, как так получилось, что Вы попали сразу — и в карантин, и в группу риска, и — в самоизоляцию?

— 19 марта я прилетел в Москву из Карловых Вар, куда каждую весну езжу почти двадцать лет, но такого еще не видел: без маски из отеля не выйди, пива не наливают, даже от минеральных источников людей полиция гоняет. Зря вода течет, кипя, из недр. В Шереметьеве у меня измерили температуру, попросили заполнить анкету с указанием всех моих данных, адресов, явок и телефонов, а затем вручили предписание, по которому я обязан на 2 недели самоизолироваться. «А если у меня свидание?» — пошутил я. «С кем, со следователем?» — в ответ улыбнулся бровями представитель власти в зеленой маске. Вот мы и затворились на даче в Переделкине, изредка, держа дистанцию, прогуливаемся с женой по улице Довженко от мемориальной дачи Окуджавы до музея Церетели под открытым небом: из-за кирпичного забора ввысь тянутся десятиметровые бронзовые руки, словно умоляя Всевышнего поскорее прекратить пандемию.

— Ах, да, ведь Карловы Вары — ваша обычная самоизоляция при написании нового произведения! Вам не привыкать. Ну, а как в родных пенатах? Пишется? Скучаете?

— Думаю, литератор — это одна из немногих профессий, которым карантин только на пользу. Вспомним Болдинскую осень Пушкина. Я еще ни от одного коллеги не слышал, что написать шедевр ему мешает недостаток таланта, обычно ссылаются на низкие гонорары и отсутствие свободного времени. После самоизоляции такие смешные оправдания не прокатывают. По окончании эпидемии на основании того, что написано за время карантина, надо будет провести чистку Союза писателей, а уцелевшим в профессии выдать новые билеты с золотой короной на корочке. Шутка…

<p>«Вдруг все поняли: жизнь может быть не только либеральной»</p>

— Писатель и драматург Поляков — классик трех эпох: социализма, бандитского капитализма 1990-х и путинской эпохи 2000-х. И что теперь: мы — свидетели рождения уже следующей эпохи, четвертой, посткоронавирусной? Многие так считают.

— Не уверен, что наступает совсем новая эпоха, но, похоже, заканчивается время торжества гедонистической демократии. Судите сами, все последние десятилетия царило всеобщее убеждение: главное — личная свобода, деньги и возможность жить в свое удовольствие, а то, что этому мешает, — всего лишь долгое эхо ГУЛАГа. В этом суть гормонального либерализма и геморроидальной демократии. Мы заставляем власть, а не она нас! Красиво. И вдруг выясняется, что теперь нельзя даже гулять, где и как хочешь. Магазины закрыты, даже книжные. И это почти во всем мире. За нарушение в патриархальной Индии бьют по заднице бамбуковыми палками, а в просвещенной Европе штрафуют на астрономические суммы или дают реальный тюремный срок. В Китае — расстреливают, кажется… Если ты утверждаешь, что по убеждениям либертарианец или анархист (свобода — наше все! — корр.), не допускающий вмешательства государства, к тебе относятся с пониманием, но штраф или срок оставляют в силе, а могут и накинуть — из уважения.

Перейти на страницу:

Похожие книги