Засекреченное будущее полностью

Я считаю, что возвращение навыков серьезного чтения — задача государственная, достойная отдельного национального проекта, ведь доказано, что ничто так не способствует интеллектуальному развитию и социализации ребенка, как чтение. Оно развивает воображение, логическое мышление, память, обогащает словарный запас. Впрочем, уже появилось поколение писателей, которые пишут из расчета на просматривание, а не чтение, и «пролистывая» книги таких авторов, конечно, свой русский язык не обогатишь. Наше телевидение практически не занимается пропагандой чтения.

В Китае-то, где запущена такая программа, сейчас настоящий бум чтения. Значит, это все-таки возможно. Там меня много переводят, издают. Помню, как однажды во время автограф-сессии в шестиэтажном (!) книжном магазине в Пекине, ко мне выстроилась очередь из молодых китайцев, которые стояли, как в супермаркете, с тележками, заполненные книгами. А у нас этим системно никто не занимается на государственном уровне. Вообще-то развитие чтения — прямая обязанность Роспечати, но она лет десять назад была «извлечена» из Министерства культуры и переведена…

— …в Министерство связи. И это, на мой взгляд, было большой ошибкой, поскольку нынешнее Минкомсвязи, а теперь уже и «цифрового развития» — это все-таки, скорее, о технике и технологиях, нежели о гуманитарных вопросах.

— Совершенно верно. И все попытки, в том числе и мои, в бытность членом президентского Совета по культуре, добиться возвращения этой отрасли обратно в ведение Минкультуры, ни к чему не привели. Президент, узнав о такой странной «прописке» Роспечати, очень удивился, обещал разобраться, но результата нет. Думаю, проблема в том, что там крутятся большие деньги, которые не хотят отдавать. Судьба российской словесности в данном случае никого не волнует. Увы, принятие многих решений у нас связано именно с распределением больших денег, а не с перспективными задачами нашей цивилизации.

— Последний вопрос традиционный: каковы ваши творческие планы? Будут ли новые книги, пьесы, сценарии, что-то еще?

— Конечно, будут. Я закончил новую пьесу «В ожидании сердца», веду переговоры с театрами, некоторые региональные театры уже взяли ее к постановке. Когда «В ожидании сердца» поставят в Москве, пока не могу сказать. Мое двадцатилетнее сотрудничество с МХАТ имени Горького, для которого я и писал эту вещь, к сожалению, закончилось после рейдерского захвата театра Бояковым и Прилепиным и отстранения Дорониной. Ну, кто-то, наверное, возьмет… Мои пьесы всегда идут на аншлагах, и за их судьбу я спокоен.

В прошлом году вышел мой новый роман «Веселая жизнь, или Секс в СССР». Это попытка честной реконструкции советской эпохи, события разворачиваются в 1983 году. Я даже сначала хотел его назвать роман «1983».

— Как у Оруэлла «1984»?

— Да (смеется), но потом передумал. Этот роман пользуется успехом — тираж допечатывался уже четыре раза. В продолжение этой темы я сейчас пишу книгу о моем советском детстве, а это — середина 1960-х. Вещь задумана как своего рода советское «Лето Господне» (роман Ивана Шмелева — Ред.) Я даже эпиграф взял из первой главы романа «Лето Господне». 1960-е — время очень интересное, живое, а становление личности ребенка — процесс, полный трепетных тайн и загадок. Так было в православной Российской империи, так было и в атеистическом СССР. Вот такие у меня ближайшие планы.

Беседовал Юрий Кузьмин

Журнал «БОСС», март, 2020 г.

Известный писатель Юрий Поляков по делам ездит в основном на метро. И с собой всегда возит книжку… тоже про метро.

— Почему на метро? У вас нет машины?

— Есть, конечно, но по московским пробкам трудно угадать, когда из пункта «А» доберешься в пункт «Б», а я еще со времен работы школьным учителям не привык «задерживаться». Прибываю вовремя и со строгим лицом жду опоздавших. Во-вторых, писатель должен быть ближе к своему народу, чувствовать дыхание соотечественников, а не выхлопные газы впереди рычащей машины. В-третьих, поверьте, подземная Москва не менее красива и интересна, чем надземный город.

— Юрий Михайлович, какая у Вас любимая станция?