Уорнер многозначительно переглянулся с Бланком.
— А скажите, эпидемический энцефалит — это очень редкая болезнь?
— Теперь редкая. Первые случаи эпидемического энцефалита наблюдались в тысяча девятьсот пятнадцатом году, на фронте под Верденом. В тысяча девятьсот девятнадцатом-двадцатом годах эпидемия энцефалита, охватила почти все страны мира. После этого в некоторых странах были еще отдельные вспышки эпидемии, ну, а к концу двадцатых годов количество заболеваний стало резко снижаться, и в последнее время об этой форме энцефалита не слышно было ни в одной стране.
Мирберг выложил все известное ему об энцефалите и осушил пару стаканов «хайболла». Уорнер вынул из футляра прибор и поставил его перед доктором.
— Это что за машинка?
— Я и сам еще толком не знаю, но, кажется, она имеет отношение и к эпидемии и к этому таинственному сооружению. — Уорнер показал на скалу. — Вот видите этот плафончик, вделанный в боковую стенку? За ним помещена маленькая лампочка, и она время от времени вспыхивает. Видите?
Уорнер прикрыл плафончик ладонью от дневного света. Доктор огромным животом налег на стол и пристально стал всматриваться в темный промежуток между ладонью Уорнера и приборчиком.
Через равные промежутки времени плафончик озарялся тусклым красноватым светом.
— Ничего не понимаю. Что это за мигательный аппарат?
— Я сейчас расскажу вам, доктор, все, что знаю об этом приборчике.
На террасу вбежал полуголый тощий мальчонка и восторженно закричал:
— Мистер Уорнер! Мистер Уорнер! Вас срочно требуют в мастерскую!
— Не кричи так, Антонио. Беги, скажи Смидту, что я скоро приду. Пусть подождет минут пятнадцать.
— Да нет же, мистер Уорнер, — загорелый мальчишка подскакивал, как на пружинах, — надо скоро-скоро, надо сейчас. Вас там ждет моряк. Настоящий советский моряк. Я его видел! — Черные угольки глаз проворного мальчугана горели восторгом. — Он оттуда, из самой Москвы! Я побегу, мистер Уорнер, можно? Я скажу, что вы сейчас-сейчас придете, можно?
Нетерпение маленького Антонио еще раз повидать советского моряка было слишком велико и, не успев дождаться ответа Уорнера, он двумя прыжками пересек террасу и бросился вниз по тропинке.
Уорнер недоуменно посмотрел на своих собеседников.
— Антонио, наверное, что-нибудь напутал. Откуда у нас в мастерской мог взяться «моряк из Москвы»?
— А может быть, и не напутал. Видишь это судно на рейде? — Бланк указал на корабль, видневшийся милях в трех от Порто-Санто. — Это советское судно, оно бросило якорь сегодня утром. Весьма возможно, что моряк, о котором верещал Антонио, оттуда.
— Тогда я пойду в мастерскую, Генри. Я думаю, вернусь скоро. Ты расскажи, пожалуйста, доктору об опасениях мистера Крайнгольца и об его индикаторе.
Доктор Мирберг внимательно выслушал Бланка, взял в руки приборчик и стал его рассматривать.
— Бог знает, что творится в мире! Вы знаете, Генри, порой становится страшно, — нет, неправильно я сказал, — не так страшно, как противно жить. Да, противно, когда подумаешь, что тебя на каждом шагу ожидают какие-нибудь пакости. С нас вполне достаточно атомных штучек, а теперь еще это…
Доктор поставил перед собой прибор, помолчал немного и потом продолжал:
— Давайте попробуем разобраться во всем этом. Допустим, что индикатор не врет. Значит, в эфире сейчас действительно тревожно и какие-то электромагнитные волны наполняют пространство, проходят свободно сквозь стены домов и пронизывают наши тела. Но ведь это просто чудовищно! Кому же и для чего могла понадобиться такая адская затея?
— Вот это и нужно узнать.
— Но как это сделать?
— Многое нам станет ясно, если разузнаем, для чего сооружена эта чертова установка на скале. Мне говорил Вилли, что вы беседовали с инженером Питерсоном. Вам ничего не удалось узнать от него?
— Пока что нет. Он очень осторожен, и я не могу понять, что это за человек. Он руководит монтажом установки. Прислан какой-то нью-йоркской фирмой. Он в Порто-Санто больше месяца и последнее время усиленно интересуется прогрессивно настроенными людьми.
— Для чего это ему могло понадобиться?
