Открыл последнее сообщение, отправленное две минуты назад. М-да, здорово же я недооценил Артураса… «Нашли предсмертную записку Эдди Флинна. Он собирается взорвать здание суда. Нашли еще грузовую декларацию “Саши” и план здания. Бери его и ищи взрывчатку».
Тут телефон завибрировал прямо в руке – опять звонил Феррар. Мириам была слишком поглощена разглядыванием фоток, чтобы это заметить. Вообще ничего кругом себя не видела. Я глянул поверх ее плеча. Кеннеди сидел в четырех рядах от нас. Один. Никого из агентов вокруг – ясен пень, его телефон-то у меня, никому с ним не связаться. Я проиграл в голове наиболее вероятный сценарий. Феррар с Вайнштейном наверняка ломанутся из моей квартиры прямиком сюда. Займет это у них полчаса, сорок минут максимум. До Кеннеди Феррар не достучится, будет вызванивать других агентов.
Двойные двери резко распахнулись, и к месту Кеннеди быстро прошагал агент Колсон. Шепнул что-то ему на ухо. Кеннеди встал, двинулся в мою сторону. Я отступил от Мириам, встал в самом центре отгороженной перилами части зала, предназначенной для судейских – адвокаты называют ее «колодец». Вытаскивая на ходу пистолет, Кеннеди крикнул:
– Стоять, Флинн! Ты арестован!
Я все просрал.
Волчек заметил, как Кеннеди кинулся ко мне, и занес большой палец над мобильником в руке.
В кои-то веки мне не нашлось что сказать.
Кеннеди встал передо мной, нацелив свой «глок» мне в голову. Колсон тоже вытащил пистолет, но держался позади, прикрывал босса.
– Не того берете, – сказал я, поднимая руки.
– Лицом на пол, медленно, – приказал Кеннеди.
– Это мой адвокат! Это произвол! – выкрикнул Волчек.
Задрав руки повыше, я опустился на колено, потом на другое. Опустил руки на пол, лег. Мраморный пол холодил щеку. Раскинув руки, словно распятый на кресте, я слышал в ушах упругое биение пульса.
Мне заломили руки за спину, сковали наручниками. Чьи-то сильные руки рывком подняли меня на ноги.
– Да что вы тут, блин, творите? – завопила Мириам. – Я же предупреждала – это тот еще жук! Ну разве не ясно, что Эдди вас просто дурачит? Сам хочет, чтобы его арестовали! На пересмотр дело тянет! Снимите с него наручники, пока присяжные не вернулись!
Агент не обратил на Мириам внимания.
Я ухитрился прошептать Кеннеди:
– До поверь же ты мне, наконец! Не делай этого. У них моя дочь. Артурас хочет освободить брата. У него автоматы, вон, в чемодане.
Кеннеди выступил вперед, чтобы увидеть головы людей в первых рядах. Чемодан был открыт, на его фальшивом дне сиротливо лежала единственная папка.
– В пустом-то? Поздно рыпаться, Флинн. Мы нашли твою предсмертную записку в квартире, а еще грузовую декларацию и планы здания. Все кончено.
В этот момент мне оставалось только молиться, что Джимми выручит Эми, что каким-то образом все-таки до нее доберется и отвезет домой к маме. Давненько же я не молился… Молитвенно сжав за спиной руки, я взывал к Богу спасти мою дочь. Руки и ноги словно обожгло кипятком, тело налилось свинцовой тяжестью, ударом молота прибила усталость – в воронку постигшего меня провала утекли последние капли адреналина, который один до той поры кое-как меня и поддерживал.
Кеннеди стал было выводить меня из зала, но не учел, что своим кавалерийским наскоком вызвал немалое бурление в рядах репортеров, которые устроили давку в дверях – всем приспичило щелкнуть меня выходящим из зала суда в наручниках.
Громовой голос у меня за спиной заставил Кеннеди застыть на месте.
– Офицер! Вы там! А ну заворачивайте назад! Черт бы вас всех побрал!
Этот голос я прекрасно знал.
Мы с Кеннеди синхронно обернулись. Перед своим креслом стояла судья Пайк, а рядом с ней возвышался верховный судья Гарри Форд. Его шестидесяти с чем-то лет как и не бывало. Какой там старичок-судья, дослуживающий до пенсии! Спина гордо выпрямлена, подбородок воинственно торчит вперед.
– Кто вы такой? – вопросил Гарри, пригвождая фэбээровца к полу пронзительным властным взглядом.
– Я – специальный агент Кеннеди, забираю подозреваемого для допроса, – отозвался тот, отворачиваясь и намереваясь двигать дальше.
–
– Конвойный! – прогремел Гарри стражнику, который только что вернулся в зал с Бенни. – Если специальный агент Кеннеди немедленно не освободит мистера Флинна, арестуйте этого агента. А будет сопротивляться – пристрелите его.
Взявшись было протестовать, Кеннеди обратился к суду.
– Этот человек – это… – начал он. Но лучше б вообще не вякал.
– Если через пять секунд эти наручники не снимут, то очнетесь уже в обезьяннике, прямо в этом здании! – рявкнул Гарри.
