Историческая повесть «Дорога в Отечество» рассказывает о времени после смуты во времена Петра Великого, когда разделились запорожские казаки, и те, кто сохранил верность Империи Российской, переселились на Кубань, обретя Отечество.Роман «Защита Отечества» возвращает нас к уже знакомым по повести «Дорога в Отечество» героям, но теперь уже – годы спустя. Возмужавшие, держащие за спинами Отечество, они будут сражаться за его и свою свободу.В романе художественным языком описываются факты, предшествующие нашествию Наполеона на Русь.
Автор выражает искреннюю благодарность жене Вере Леонидовне, дочери Виктории Валерьевне и сыну Владимиру Валерьевичу за финансовую поддержку в издании книги.
Серые, скупо сыпавшие снежную крупу на Петербург грозовые тучи дрогнули от резкого натиска северного ветра. Небесная твердь над могущественным градом Империи, наконец, очистилась, и к полудню чистые лучи низкого, ослепительно яркого солнышка разожгли славный огонь золочёных куполов православных церквей. К вечеру раскаленное светило обычно беспощадно сжигало на западе причудливую форму снегового облака, но сила жара алого пожарища вряд ли могла сегодня противостоять крепчающему с каждым днём морозцу. Поэтому все с нетерпением ожидали настоящего снега и серьёзно готовили сани.
Вечернюю молитву Императрица Руси Екатерина Алексеевна совершала в маленькой часовне в полном одиночестве. Особенно усердно молилась она перед чудотворной иконой Георгия Победоносца. Это отнимало у неё много сил. В покои свои государыня возвращалась растрёпанной и совершенно уставшей. Полученное небесное удовлетворение всегда придавало её внешнему виду нескрываемые чёрточки скорби, но непреклонная воля, видимая во властном её взгляде, оставляла за ней образ умной и расчётливой земной властительницы.
В рабочем кабинете государыни было тепло и уютно. В камине напротив письменного стола, громко потрескивая, пылали жарким огнём берёзовые поленья. Екатерина Алексеевна подошла к зеркалу и застыла, внимательно изучая своё отражение. После тяжёлого вздоха она удовлетворённо произнесла вслух:
– Дщерь Петрова…
В тот же миг ледяной ветерок пробежал по её спине. Государыня оцепенела, сжав до хруста в пальцах своих концы шерстяной шали. Через мгновение дух Великого Петра вероломно втиснулся в её испугавшееся сердце. Ещё через миг нежное тепло благодати приятно растеклось по всему телу. Болезненное чувство беспричинной тревоги покинуло согретое сердце Великой Государыни. В успокоившейся душе заиграла лёгкая мелодия. В груди сразу стало легко и просто.
Расположившись поудобнее в кресле, воспрянувшая и помолодевшая, самодержавная царица взяла в руки перо и, нисколько не усомнившись в остроте его, решительно отодвинув в сторону прошение Светлейшего князя о запорожских казаках, принялась писать ответное письмо Мари Франсуа Вольтеру.
После лютой зимы весна в урочище Красный Кут пришла в сей год относительно рано. После ошалелого схода льда на реке Подпильной зимушка-зима вдруг опомнилась. Теперь круглый день в округе стоял густой туман, а ясные звёздные ночи заканчивались заморозками. Дичь дружной ватагой тянулась на родину с юга; к ней, в сумеречные плавни, неудержимо бежала домашняя водоплавающая птица. Проснувшаяся рыба вяло шла нереститься на отмель. Разбухшие почки на деревьях распускаться пока ещё явно не торопились. Видя такую кутерьму в природе, расчётливый крестьянин сыпать зерно в студеную землицу не спешил. Сечевики с нетерпением ожидали силу живительного солнца.
Ещё жив был в сердцах состарившегося во времени поколения запорожских казаков Манифест Петра Великого. Не простил российский самодержец измены сечевикам и после победы над шведами стёр Сечь с лица земли днепровской. Только после смерти Императора смогли покаявшиеся в грехах малороссы на реке Подпильной создать вновь своё демократическое и свободное товарищество. Но недолго жили в покорности запорожцы да расшалились не на шутку. Позабыв про завет и устав, попирать стали российские законы, чем вызвали гнев Императрицы Российской Екатерины Второй. Теперь ждать милости от московской власти не приходилось, поэтому прибытие в Новосеченский ретраншемент двух рот егерей с артиллерией принесло вместе с собой неминуемый знак беды для всей малороссийской общины. Сразу же забурлила боевым духом не имеющая в Сечи «ни кола ни двора» сирома и основательно принялась готовиться к защите и обороне обнесённой дубовым частоколом родной земли. Привязанный прочно к землице семейный малороссийский казак-землепашец ввязываться в кровавую драму вовсе не собирался и больше богател думкой будущего урожая. Благоразумное духовенство раздор между православными братьями не поддерживало и милостью Господней склоняло товарищество к покаянию. Скрывающиеся от правосудия люди, остро почувствовав себя здесь лишними, укрывались с глаз долой в непроходимые плавни. Неопределённость играла крайними эмоциями, отчего истинная любовь упёртых хохлов друг к другу скоро оборачивалась в ненависть. Правда, целительное время охлаждало пыл раздора, и спасительная надежда на «авось» в который раз сплачивала обособленных вояк в единокровное грозное запорожское войско.
