Конечно, она могла бы справиться с этим лучше, если бы у неё была большая грудь, как у Алиссы. Бет закатила глаза. Да, вот в чём суть.
Мир во всём мире. Большую семью. Огромные сиськи.
К слову, о глупости. Не считая того, что её Мастеру было бы весело их щупать, огромные буфера, вероятно, вызвали бы у неё боль в плечах — и, с её удачей, дверь какого — нибудь автобуса захлопнулась бы прямо перед ними.
Его крольчонок много времени провела в душе.
Одетый в джинсы и футболку, Нолан прислонился к кухонной столешнице, попивая чай со льдом. Когда он зашёл из патио, то понял, что она в ванной. Странно. Обычно она будила его, если он спал, когда она уходила или когда возвращалась домой.
Что происходило с его Бет?
Ее истощение и потеря веса, хотя и вызывали беспокойство, не были неожиданностью. А вот дистанция между ними было в новинку. Черт, он жалел, что не отказал Раулю и не остался дома на лето. Конечно, услышав все обстоятельства, его мягкосердечная Бет настояла на том, чтобы он поехал. И жители деревни нуждалась в нём. Он видел убогое жилище, в котором они жили, видел больных и раненых, лежащих в грязи, страдающих от жары и насекомых.
Теперь ему нужно выяснить, что здесь произошло, пока его не было.
Он взглянул на холодильник и подумал, не приготовить ли ему ланч. Он против того, чтобы она пропускала еще несколько приемов пищи. Но, возможно, лучшей стратегией будет поймать её сразу после душа.
В спальне он сел на кровать и, ожидая, пошевелил плечом. Алисса хорошо поработала, и боль уменьшилась. Жаль, что она рассталась со своим Мастером. Некоторые сабмиссивы плохо себя чувствуют, когда с них снимают ошейник.
Потягиваясь, Нолан прислушивался к звукам из ванной.
Душ выключился. Она вытерлась. Нанесла лосьон. Открыла дверь.
Бет появилась с мокрыми и спутанными волосами, обернутая вокруг тела полотенцем. Увидев его, она остановилась как вкопанная.
Нолан улыбнулся. Забавно, что иногда она казалась ему великолепной, а иногда — просто трогательно красивой. Однако он должен был признать, что ее большие бирюзовые глаза всегда были самыми красивыми из всех, что он когда — либо видел. Ее кожа была слегка загорелой, лицо, руки и плечи покрыты веснушками, а грудь — безупречно белой.
— Иди сюда, сладкая.
Пока она стояла, он внимательно изучал её. Учитывая, что в прошлом она пережила насилие, он остерегался пугать ее, однако ему нравилось немного заставлять ее нервничать. Это было частью их отношений. Точно так же, как его умная Бет не была слепо послушной сабой — неважно, насколько сильно ей нравилось служить ему — она предпочитала держать поводья в его руках, но все равно время от времени дергала их.
И они оба наслаждались тем фактом, что он не ослаблял хватку.
Когда он взял её за руку и притянул между своих ног, она нервно прикусила губу. Её нагретая в душе кожа излучала тепло вместе с запахом клубничного шампуня и мыла.
Ммм. С тех пор как он встретил ее, запах клубники вызывал у него возбуждение.
Одним пальцем он провел по бархатистой коже над краем полотенца. Несколько блестящих белых шрамов свидетельствовали о пытках, которым подвергал ее бывший муж. Было бы наслаждением убить этого ублюдка снова, и на этот раз сделать это медленно. Когда понял, что задержал взгляд на шрамах, он поднял глаза.
В ее глазах читалось страдание. В ее опухших, покрасневших глазах. Какого черта?
— Ты плакала. — Он обхватил ее руками за талию, прижимая к себе. — Скажи мне почему?
Дёрнув головой, она прикрыла шрамы руками.
Чёрт, он облажался. Она была чувствительна насчёт отметок прошлого насилия, отчасти из — за воспоминаний, отчасти из — за повреждений на коже. И он забыл про её шрамы, будь он проклят за то, что был дураком.
С разговорами придется подождать. Хорошо, что он был именно тем мужчиной, который смог заставить ее смягчиться.
— Всё нормально. Мы поговорим о слезах позже.
Под его ладонями её мышцы расслабились.
— У тебя закончились месячные, крольчонок? — Из — за того же синдрома, из — за которого она стала бесплодной, у нее были очень короткие месячные, которые шли всего несколько часов, а не дней.
Она кивнула, отведя взгляд.
— Всё ещё больно? Слишком чувствительна?
— Нет, — прошептала она.
Последний раз он видел ее такой неуверенной в их первую встречу. Ему нужно было выяснить причину такого ее поведения. И он, черт возьми, обязательно выяснит. Осторожно.
— Рад это слышать. — Он потянул её полотенце вниз, игнорируя её слабую попытку удержать его, обнажилась ее грудь. Он безжалостно сжал ноги, удерживая её на месте, чтобы он мог использовать руки.
