Беспокойство ушло из взгляда Гранта, и он засмеялся в ответ. Решив проблему, он сел на четвереньки, чтобы рассмотреть сома на мелководье.
Такой юный. Такой чертовски хрупкий. Так сильно похож на Бет — для которой не проблема высказать ему, когда он становится слишком гиперопекающим.
Чёрт. Слова Гранта имели смысл. Травмы были частью жизни. Частью взросления. Он не мог защитить мальчиков от всего. На самом деле не мог. Всё, что мужчина мог сделать, это охранять молодёжь и стараться свести несчастными случаи к минимуму. В конце концов, если обернуть их ватой, в конце концов им будет ещё больнее.
Он не планировал давать детям электроинструменты. Вообще-то, его отец научил Нолана и его братьев пользоваться инструментов в возрасте Коннора. И в процессе обучения их потрепало, но они получили навыки, научились быть независимыми и терпеливыми. За овладение искусством строительства пришлось заплатить порезами и синяками, и даже сломанным пальцем.
В жизни был свой баланс. То, что они взяли детей, напомнило ему об этом.
Это напомнило ему, что нужно позвонить своему собственному отцу — и выразить сердечную благодарность.
Нолан начал есть сэндвич с ветчиной, наслаждаясь острой горчицей… и чем-то ещё. Когда они только сошлись, он спросил Бет, что она шепчет, когда намазывает горчицу. Она очаровательно покраснела, и он совершенно онемел от её ответа.
— Добавляю немного любви.
Её сэндвичи всегда были вкуснее тех, что он готовил сам.
Покончив с последним куском, он понял, что Грант терпеливо ждёт его.
— Что?
— Бет сказала привести тебя домой, когда ты закончишь, и она даст нам печенье — или пирог.
Пирог? Она дала взятку им обоим, не так ли? Хитрая сабочка.
Наблюдая из кухонного окна, Бет улыбнулась, когда оба парня направились обратно в дом. Судя по предвкушению, которое излучали танцующие ноги Гранта, Нолан уже доел свой сэндвич. В ожидании печенья.
— Почему Нолан не пообедал с нами? — Коннор, сидя на кухонном столе, облизывал ложку, покрытую тестом. — Он что, разозлился?
— Нет, детка. — Бет убрала с его лица шелковистые, мягкие волосы. — Он расстроился, потому что ты пострадал.
Коннор изучал повязку на своей руке.
— Как тогда, когда Джермейн ударил меня, и Гранту стало плохо?
У Бет перехватило дыхание при мысли о том, что кто-то мог ударить ребенка. Но, о, она так гордилась Грантом.
— Да, Грант очень похож на Нолана. Они хотят обезопасить нас и расстраиваются, если не могут.
— О. — Коннор поднял глаза, когда дверь во внутренний дворик открылась, и Нолан вошел внутрь вслед за Грантом.
Прежде чем она успела помочь Коннору спуститься, он спрыгнул со стойки, пошатнулся, восстановил равновесие и бросился к Нолану.
— Не расстраивайся. В следующий раз я буду осторожнее. Обещаю.
Громко рассмеявшись, Нолан поднял его на руки и крепко прижал к себе.
— Я ценю твое обещание, дружище. Я тоже буду присматривать за тобой более тщательно.
Сияя от гордости за свой успех, Грант забрал печенье, которое протянула ему Бет.
Нолан указал на спальню мальчиков.
— Часок посидите тихо, ребята. А потом пойдем купаться.
Они побежали в свою комнату, обмениваясь комментариями, кто дольше задержит дыхание.
Улыбаясь, Нолан вошел в кухню. Не говоря ни слова, он прижал Бет спиной к стойке, наклонился к ней и поцеловал, избавляя от беспокойства.
Когда он поднял голову, она положила руку ему на щеку и увидела, что его глаза снова стали ясными.
— Чувствуешь себя лучше.
— Ты маленькая манипулирующая сабочка. Мне следовало бы чаще бить тебя. — Он снова поцеловал ее и пробормотал: — Грант предложил мне пирог. Я так понимаю, ты проиграла наше пари? Узури и Холт не пара?
— Вот именно, черт возьми.
— Ну, черт. Яблоко или вишня? — Он не стал дожидаться ее ответа, проигнорировал ее хихиканье и с целеустремленностью охотника принялся рыскать по кухне в поисках своей добычи.
Несколько минут спустя, после того как он проглотил почти треть яблочного пирога, они расположились в большой комнате, чтобы выпить по второй чашке кофе. Когда Нолан взял газету, которую начал читать ранее, Бет соскользнула с дивана и устроилась у него в ногах, прислонившись к его коленям. Пока он рассеянно гладил ее по волосам и читал новости, она погрузилась в тихое умиротворение.
Он любил ее. И ее тело. И готов был пойти на все, чтобы доказать это. Каким-то образом то, что он сделал в клубе, заглушило уничижительный голос в ее голове, который шептал о ее недостойности. Она снова… нравилась… себе. Чувствовала себя как дома в собственной шкуре.
И Джессика, и Кари позвонили ранее, чтобы поздравить ее с тем, что она дала отпор Алиссе. Ее губы дрогнули. Как неловко. И все же, противостоять сабмиссиву было приятно. На самом деле, она желала Алиссе всего наилучшего… пока та держалась на расстоянии.
Из их комнаты доносилось бормотание мальчиков. Казалось, что Коннор засыпает.
