Рим. Вечный город. Вотчина высшего общества республики. Встреча с родственниками, теплая домашняя атмосфера. Живи и радуйся. Только не стоит забывать, что аристократы по своей сути — это пауки в банке, готовые на любые преступления за кусочек власти. Диего плевать на эту возню, но только до тех пор, пока она не касается его родных.Впрочем, у плебеев тоже жизнь не сахар. Рабочих давят новыми людоедскими законами, последние нелюди Рима прячутся от чистых на свалке, а над всем этим вездесущий и всеблагой чистый бог, которому нужно больше сил и поклонения смертных.Приходится крутиться как уж на сковородке, чтобы и о родных позаботиться, но и о своих врагах не забывать.
Поезд, лязгая сцепками, медленно остановился. Проводник в черной железнодорожной форме прошелся по вагону, стучась в двери купе, приглашая пассажиров на выход. Мы ехали в самом дальнем, так что спешить не пришлось, вагон мы покидали последними. Опираясь на трость, я осторожно спустился на перрон. Отрицательно мотнув головой мальчишке с тележкой, не торопясь направился к выходу. Багажа у нас нет. Даже объемный саквояж, который тащит притворяющийся слугой Ремус, был куплен больше для виду, и заполнен сейчас едва ли на треть. Богатому эквиту, которого я изображаю не пристало путешествовать налегке, это может вызвать чье-нибудь удивление. Внушительная сумма, взятая трофеем с предателя Марка большей частью обосновалась в одном из банков, на анонимном счету. Таскать с собой несколько килограммов серебра — не лучшая идея. Мы пока истратили только малую часть, около двухсот сестерциев. Львиная доля пошла на лечение меня и Ремуса — услуги докторов недешевы. На остальное мы сменили гардероб и обзавелись оружием. Я с нежностью погладил рукоять револьвера Вебли-Прайса. Да, я по-прежнему остаюсь верным этой кельтской фирме — почему-то их машинки мне нравятся больше других. Только модель поменьше размером — таскать у всех на виду оружие в метрополии не принято, а в карман пальто уместился только этот коротыш. Впрочем, в сумке, которую тащит Ремус, есть и старший брат этого револьвера, и даже ридикюль у Керы не пустует. За последнее время я как-то привык, что лучше, когда револьвер есть, чем когда его нет, так что не стал избавляться от этой маленькой слабости.
Вокзал Термини, обязанный своим названием знаменитым термам Диоклетиана, что на противоположной стороне площади Республики, встречал нас так же равнодушно, как и тысячи прочих приезжих. Похвастаться таким же отношением я не мог. Волнение присутствовало. Как бы я не убеждал себя, что мне в принципе неважно, как отнесется к явившемуся из небытия Диего Ортесу семья Доменико, некоторые опасения все равно присутствовали. Почему-то ожидал встретить покровительственное, или, того хуже, презрительное отношение. Ну как же, бедный родственник, сын изгнанных из рода, неблагонадежный, преступник (уже казненный, между прочим), и вообще крайне одиозная личность. Не раз и не два за время дороги приходило мне в голову сменить финальную точку маршрута. По прибытии в Рим ведь не обязательно появляться в поместье семьи Ортесов. Что может помешать остановиться где-нибудь в гостинице, и начать понемногу врастать в столичное общество? Только обещание, данное Доменико.
Брат как будто чувствовал мои сомнения, не раз и не два требовал подтвердить, что явлюсь представляться дяде сразу же как только окажусь в Риме.
— Я понимаю и разделяю твою ненависть, брат. — Доменико смотрел мне в глаза. — Но и ты пойми. Если ты рванешь убивать иерархов… Даже если ты сможешь убить одного, двух, да хоть всех — ничего не изменится. На их место просто придут другие. А у тебя только одна жизнь. Не отдай ее чистому без смысла и толку. Ради меня, ради семьи. И запомни: наша семья имеет вес. Деньги и власть — это актив, который можно использовать в борьбе. Это оружие, которое поможет добиться большего. У тебя есть время. Осмотрись. Подумай. Я уже давно не в Риме и не знаю всех нюансов, не могу ничего посоветовать, но у тебя будет возможность присмотреться к играм аристократов. Вот и займись этим. Пообещай мне, что ты не будешь пороть горячку и не «потеряешься» по дороге.
Похоже, парень даже подумывал о том, чтобы бросить все, и лично проконтролировать мое путешествие, но все же не стал действовать вопреки здравому смыслу, положился на мою честность. Подвести единственного близкого человека было невозможно, так что я неизменно отбрасывал трусливые порывы.
Путешествие через половину страны для бывшего неблагонадежного и разыскиваемого преступника оказалось удивительно приятным и простым. Деньги творят чудеса. Деньги, а еще наличие вполне настоящего паспорта, выданного, правда, на имя одного из людей Доменико, немного похожего на меня по описанию. В этой жизни мне еще не доводилось путешествовать с таким комфортом. Вагоны первого класса, гостиницы для благородной публики, тихие, уютные рестораны… Появись я даже поблизости от подобного заведения в прежнем образе неблагонадежного, меня бы, пожалуй, прогнала охрана. Костюм из тонкорунной шерсти, трость с посеребрённым набалдашником и щегольская шляпа разительно меняют отношение окружающих к обладателю этих предметов гардероба. Все было бы просто идеально, если бы не периодические приступы ярости, которые накатывали на меня, порой, в совершенно неожиданных ситуациях. Особенно часто — при большом скоплении народа. Я не рассказывал о своих проблемах спутникам. Это явно что-то психическое, помочь они не смогут, остается только терпеть и надеяться, что со временем все пройдет.
