Самооборона и мудаки, охочие до чужого... И неуместное сравнение с Костей, которое выбесило тогда, было вовсе не неуместным. Ведь Костя встал между Лилей и насильниками. А я...
- Суууууука, - вылетело на выдохе, и я понял, что меня всего колотит и сейчас просто разорвет.
- Марк, что?..
Катя испуганно спрыгнула с подоконника. Я опустил взгляд на нее и застыл как истукан на долю секунды. Мне хотелось орать. Орать и рычать, как дикому зверю. Но я должен взять себя в руки, и думать не о себе.
- Тише, - вроде не орал, а голос сорвался и окончательно просел. - Тише, нормально все. Все будет хорошо, киса, я обещаю. Иди ко мне.
Я прижимаю ее к себе, глажу ее волосы, и подавляю очередной рвущийся наружу рык.
Выясню все, но не у нее. У отца узнаю, кто. Не скажет - зуб спизжю и тест ДНК оплачу. И убью эту мразь за то, что он смел прикасаться к ней.
И если тут все очевидно, то что делать с другой мразью в жизни моей девочки, я не знаю. Эту мразь я по утрам вижу в зеркало. И эту мразь нужно убить здесь и сейчас.
- Ты как? Ничего не болит? Может пить или кушать хочешь?
Она качает головой и молча возвращается в мои объятия. Прижимаю ее к себе. Хочется втереть ее в свою кожу и никогда никуда не отпускать. Какой же я долбоеб.
- Ничего не нужно. Все, что я хочу, уже здесь.
Ее руки обвивают мой корпус.
- Ты дрожишь, малыш.
- Да, - соглашаюсь, потому что отпираться глупо. - Прости. Прости меня, коша. Пожалуйста, прости, - зарываюсь ей в волосы, умирая в ее объятиях и сходя с ума от ее запаха.
Открываю дверь и пропускаю Лилю вперед, вхожу следом, запираю дверь и нагоняю ее. Ловлю в объятия. Выпускать из рук не хочу.
- Как твоя голова? - спрашиваю негромко у ее уха, носом проехав по щеке.
- Раскалывается, - отвечает негромко и недовольно, сильнее вжимаясь в меня. А потом шумно выдыхает и качает головой. - Хотя кому я жалуюсь? По моей милости тебе болела и похлеще.
- Пустяки, - отмахиваюсь, разворачивая ее к себе. Беру лицо в ладони и поднимаю к своему.
- Почернел, - хмурит брови, коснувшись кожи рядом с моим фингалом.
- Значит, скоро сойдет, - боднул ее лбом, чтоб не хандрила из-за моих синяков. Все в прошлом. Оно меня не печалит. А вот будущее видится радужным. Ососбенно теперь, когда ее отец официально отпустил ее ко мне. На всю ночь.
- Ты знаешь, что произошло на улице?
Вздыхаю. В то время, как я пребываю в каком-то невероятном воодушевлении, моя малышка возвращает себя в неприятную сцену, свидетелем которой стала. И нужно проговорить это, чтоб она отпустила ситуацию и вернулась ко мне.
Провожаю ее к кровати, усаживаю и присаживаюсь рядом, настраиваясь на разговор.
- В крайне общих чертах. Мне было сказано держать Марка в дом и не выпускать ни под каким предлогом.
- Да, мне тоже. Папа избил отчима Кати?
Я задумчиво поворачиваю голову к Лиле.
- Это был отчим Кати?
- Да. Думаю да. До того, как мы ушли, он назвал ее падчерицей.
Я нахмурился, пытаясь сопоставить услышанное. Почему этот мужчина явился сюда, почему дядя Матвей был в такой ярости и почему ни под каким предлогом нельзя было допускать его конфронтации с Марком. И все ответы, которые приходят на ум, мне очень не нравятся. Потому что дурно пахнет вся эта история. Очевидно, что отчим Кати нехороший человек. Слышал, как Глеб упоминал о том, что у них есть управа на него в случае чего. Надеюсь, случай не наступит и он поймет, что являться сюда снова и нервировать беременную Катю не стоит.
- Возможно, он узнал о ребенке и хотел заставить ее избавиться от него, поэтому дядя так разозлился?
Я не сразу понял, что последнее предположение произнес вслух. Лилю передернуло.
- Он испугал меня. И его взгляд на Катю. Надеюсь, больше он не сунется сюда, побоится папу.
Лиля перевела взгляд на меня и вдруг улыбнулась.
- Ты не побоялся.
Я улыбнулся в ответ и просто пожал плечами.
- Я хотел, чтоб ты уснула в моих объятиях. Тут будет спокойно, у вас едва ли. А ты итак пострадала, Цветочек.
Она улыбнулась еще на первом предложении. Смотрит влюбленным взглядом, от которого я превращаюсь в желе.
Накрываю ее ладонь своей и сжимаю.
- Руки холодные, - отмечаю вслух.
- Пустяки, - пытается отмахнуться.
- Нет, не пустяки. Иди согрею, - тяну ее на себя.
Падаем на кровать, я падаю на спину, ее увлекаю сверху. Ладонь кладу ей на спину, скольжу ниже, замираю на ее попе.
- Есть один верный способ от головной боли, который работает всегда, - говорю и ловлю ее удивленный и заинтригованный взгляд.
- Оргазм, - поясняю, потому что она смотрит и ждет ответа.
- И откуда ты знаешь? - сквозь улыбку пробиваются стальные нотки.
- Оу. Не скажу. Ты должна поверить мне на слово.
- Правильно, и не говори, - фыркает, привстав и упав на кровать рядом со мной.
Как мило ревнует.
- И не скажу, - дразню, приподнимаясь, и нависаю над ней. - Но тебя мы однозначно вылечим.
Моя рука возвращается на ее тело и скользит к низу живота, как она вдруг останавливает.
- Нет. Я воздержусь, пожалуй. Никакого удовольствия только для меня. Я не хочу, чтоб к твоим ребрам добавились твои... Твои...
