Как только она миновала комнату Дафны, эта молодая леди открыла дверь, украдкой выглянула оттуда и насмешливо подняла бровь:
– А мне-то казалось, что вы так рьяно рвались к себе на пост, что вам следовало бы там быть уже несколько часов.
– Вы, между прочим, тоже не ведете наблюдения из своего окна, – отпарировал он и ухмыльнулся, когда она захлопнула дверь. Он знал, что это было не очень-то великодушно с его стороны, но удержаться он просто не смог. Но не мог осуждать Дафну за ее выпады. Если бы кто-нибудь попробовал исключить из задуманного предприятия его самого, он бы счел такое обращение с собой действительно гнусным и столь же сильно протестовал против него.
До полуночи оставалось не более десяти минут, когда Адриан, наконец, пробрался через мебельные завалы в дальний угол кладовой и занял там намеченное место. Он устроился на полу, воспользовавшись половиной одеяла вместо подстилки и закутавшись в другую половину для защиты от пронизывающего холода в помещении, которое никогда не согревалось теплом камина. Он погасил свою свечу, и почти сразу в нос ему ударил запах затхлости.
Он налил себе в стаканчик немного бренди и привалился спиной к стене. В этой позиции он находился в точности напротив того места, откуда в прошлый раз наблюдал появление призрака.
Если такое появление повторится – или, точнее, если повторится такое исчезновение, то, может быть, удастся составить более точное представление о том, где именно разыгрывается этот трюк. Если это не настоящий призрак, то у него должны быть, помимо двери, какие-то иные пути, чтобы улизнуть из помещения.
Адриан постарался запастись терпением для умиротворения души (и запасся еще одним пирожком для умиротворения желудка) и стал ждать. Взглядом он обшаривал помещение, но ему были видны лишь некие общие очертания и ничего больше. Дверь выделялась довольно ясно благодаря трещине в ее верхней части, хотя через эту трещину просачивался извне очень слабый свет. Вероятно, кто-то оставил в настенном фонаре коридора зажженный масляный светильник.
Он заметил, что все окно снаружи залеплено снегом; значит, снова начался снегопад. Это могло послужить объяснением полнейшей тишины, которая обволакивала его и нарушалась лишь отдаленными поскрипываниями – такие поскрипывания всегда слышны в бревенчатых домах.
Время тянулось медленно; Адриан поймал себя на том, что начал зевать, и потряс головой, чтобы разогнать подступавший сон.
Скрипнула половица. Адриан напрягся, мгновенно насторожившись. Звук повторился; он доносился из коридора. Адриан весь подобрался и приготовился вскочить.
Теперь он явственно слышал: кто-то, обутый в мягкие комнатные туфли, быстро шел по тканой дорожке, настеленной по всей длине коридора. Свет, проникающий в трещину, стал ярче; и ручка двери скрипнула.
Адриан затаился, но готовый к прыжку; внезапный приступ холодной ярости охватил его. Это не призрак, а вполне реальная личность, причем такая, которая причиняла настоящие страдания трем милым и добрым дамам.
Как священнослужитель, он знал, что умение прощать – одно из важнейших качеств с точки зрения духовного лица; однако эта заповедь странным образом улетучилась из головы, когда руки непроизвольно сжались в кулаки.
Дверь легко повернулась на петлях, и в проеме показалась чья-то фигура со свечой в поднятой руке.
– Мистер Карстейрс? – приглушенный голос Дафны слегка дрожал. Тени от колеблющегося пламени свечи придавали ее лицу испуганное выражение.
В следующую секунду Адриан заметил, как трепещет ее рука. Он потянулся за своей свечой.
– Мистер Карстейрс! Вы… – она смолкла.
– Я здесь.
Адриан встал, затем – как был, в чулках без обуви – прошел к ней, лавируя среди мебельных груд. После непроглядной тьмы, к которой он уже притерпелся, ее свеча позволила ему сравнительно легко проделать этот путь.
Дафна зябко куталась в свой капот, поверх которого была наброшена шаль.
– Он в саду, – выдохнула она. – Наш призрак.
Скулы у Адриана затвердели.
– Вы его видели?
– Мне показалось, что я услышала шум в саду; поэтому я подошла к окну в коридоре, выглянула и увидела этот… это… – Она содрогнулась и замолчала. – Я… я знаю, мне следовало бы спуститься и схватить его…
– Ни в коем случае! Вот что… – Он задул свечу. – Мы же не хотим, чтобы снаружи кто-нибудь увидел необычные изменения света, особенно в этом помещении. – Осторожно ступая, он подошел к окну. – Где он?
– Вы, наверно, считаете, что у меня сердце трусливой курицы, раз я не сумела сразу же выбежать в сад, – продолжала она, как бы оправдываясь.
– И оставить меня здесь в холоде и тесноте? Я вам в высшей степени благодарен. Постойте, где?..
Некая форма – слишком неопределенная, чтобы ее можно было назвать фигурой – перелетела от одного дерева к другому, а потом приблизилась к дому. Она описала небольшой кружок и снова унеслась к укрытию. Адриан почувствовал, как вцепились в его плечо пальцы Дафны, и успокаивающим движением положил на них свою ладонь.
– Это… это не настоящий призрак? – Казалось, она была так зачарована увиденным, что страх даже уступил место любопытству.
