Заняться обследованием подвалов удалось далеко не сразу: целая стайка учениц загорелась желанием пойти порисовать на природе, чтобы успеть изобразить игру теней в лучах угасающего дня. Для такой вылазки требовалось участие Дафны, и она смогла освободиться только поздно вечером, когда развела девочек по спальням. К этому часу время для солидных изысканий в погребах было уже упущено, и Дафне следовало занять свой ночной наблюдательный пост для охоты на привидений.
Уверенная в том, что мистер Карстейрс намерен расположиться в засаде среди завалов чердачной кладовки, Дафна пристроилась у окна своей спальни. Она долго вглядывалась в темноту, но никакое призрачное существо не потревожило окрестностей, и в эти одинокие часы у девушки нашлось в избытке времени, чтобы перебрать в памяти беспокойные события минувшего дня. Но, несмотря на водоворот эмоций, которые бушевали в ней, веки стали тяжелеть, а мысли путаться.
Внезапно она проснулась от резкого стука в дверь. Голос Дэйзи, одной из двух горничных, возвестил, что уже пора вставать и приниматься за дела. Дафна потянулась, обнаружила, что так и сидит, скорчившись, в своем кресле у окна, и не очень уверенно встала на затекшие ноги.
Вероятно, ее кузины уже в кабинете и занимаются составлением планов на день. Позднее пробуждение Дафны означало, что девочки, как безумные, носятся по лестнице, поскольку некому призвать их к порядку.
Все еще ощущая, как слипаются у нее глаза, она побрызгала водой себе на лицо, натянула темно-серое платье, которое считала подходящим для учительницы рисования, и расчесала свои длинные волосы. Сооружение прически какого-либо определенного стиля заняло бы слишком много времени, поэтому она просто стянула непокорную массу волос на затылке ярко-синей лентой, вышла в коридор и поспешила к мебельной кладовой, где в одиночестве стоял на страже мистер Карстейрс.
Незадолго до этого он вышел из своей комнаты в безупречном облачении священнослужителя. На первый взгляд он казался отдохнувшим, но она заметила морщинки и темные круги вокруг его внимательных серых глаз.
– Вы не?.. – начала она и тут же смолкла. Вопросов можно было не задавать: бесплодность ночного бдения ясно читалась у него на лице. – Почему вы не пытаетесь поспать хотя бы сейчас?
Он покачал головой.
– По утрам у меня есть некоторые обязанности. Пойдемте.
Он пропустил ее вперед и последовал за ней по лестнице вниз.
Она не могла побороть тревогу и оглянулась. Он шел, высоко подняв голову своей обычной пружинящей походкой, которая выдавала скрытую в нем энергию. Как ему это удается? Он провел здесь без сна уже две ночи и в лучшем случае пару раз вздремнул на какие-нибудь несколько минут. Она надеялась, что ближе к вечеру он выкроит два-три часа для отдыха, но, насколько она успела его изучить, это было сомнительно. Скорее всего, он либо усядется за свой трактат, либо предпримет более скрупулезное обследование стен, чтобы в следующий раз не позволить привидению скрыться неведомо куда.
Ее вдруг захлестнуло острое чувство вины. Сколько беспокойства она ему причинила, и его собственная работа совсем не продвигается. И что он получил за все свои труды с ее стороны? Только обидные выходки. Она старалась придумать, как выразить ему свою благодарность, но слова никак не приходили в голову, хотя потребность что-то сказать все росла и росла, пока не стала совсем уж невыносимой. И, наконец, она выпалила нечто совсем неподходящее:
– Мы опоздаем на утреннюю службу.
Он ехидно усмехнулся:
– Вряд ли там начнут без меня.
Ну что ж, по крайней мере, юмор ему не изменил. К сожалению, о себе она не могла сказать того же. Может быть, это потому, предложила она себе в утешение, что его самого события в пансионе никак не задевают. Насколько она могла судить, он вкладывал душу в любое свое занятие, и, взявшись за наведение порядка в чужих делах, воспринимал их как свои собственные и считал себя ответственным за их успешное завершение.
В гостиной уже толпились многочисленные обитательницы пансиона, собравшиеся на утреннюю службу. Мистер Карстейрс направился к кузине Софронии и, остановившись рядом с ней, своим звучным глубоким голосом принес извинения за то, что заставил всех дожидаться. Вслед за ним в гостиную вошла Дафна и прикрыла за собой дверь. Три ее кузины находились в разных местах помещения, выбранных таким образом, чтобы им было удобнее присматривать за своими подопечными.
