Он снова вошел в дом через черный ход, но, уже поставив ногу на первую ступеньку, заколебался. Его энергия искала выхода, хотя он знал, что дневные труды должны были бы измотать его вконец. Беспокойство – вот что не позволяло ему расслабиться. Где-то, в глубинах сознания, гнездилась мысль, что разгадка совсем рядом, как будто он упустил нечто важное, но притом очевидное. Но что он может предпринять сейчас? Передвигать мебель из чердачной кладовой? Он же поднимет на ноги весь дом.
Ну что ж, если ничем нельзя заняться наверху, надо пойти вниз. Адриан заглянул в хозяйственные помещения, взял фонарь, который висел около двери, и по ступенькам спустился в подвал.
Он вошел в погреб, похожий на пещеру, и холодный сырой воздух окутал его. Свет фонаря порождал неверные, зыбкие тени, и отовсюду слышалось торопливое шуршание разбегающихся крыс. Не обращая на них внимания, он шел вперед. Хорошо бы еще знать, что именно следует искать.
Он добрался до дальнего конца, и долгую минуту стоял в тишине, разглядывая ряд винных и пивных бочек. Если бы ему самому пришлось строить потайную лестницу, он бы вывел ее в одну из этих бочек. И все-таки он не нашел никакого механизма, ничего, что указывало бы на то, что эти бочки когда-либо посещал какой-либо иной дух, кроме спиртового.
Шум, похожий на отдаленный гул, доносился до Адриана, видимо, уже несколько минут; но он не сразу осознал, что слышит этот шум. Это было что-то неопределенное, ускользающее – такое, чему Адриан не мог бы подобрать названия. Он встрепенулся и осмотрелся вокруг, но ничего необычного не заметил. Не появился никакой новый огонек… но его собственный фонарь создавал достаточное освещение и для любого другого, кто вздумал бы зайти в подвал; зажигать еще один не было никакой необходимости.
Кто-нибудь решил присоединиться к нему? Он направился к двери и почувствовал, что звук стихает. Значит, он доносится сзади? Стараясь понять это, Адриан сделал шаг назад – и звук стал громче, хотя оставался лишь едва различимым. Он повернулся; его пристальный взгляд задержался на каменной стене в дальнем конце. Ее наполовину загораживали гигантские дубовые бочки, а наполовину – лотки и полки с вином. Стараясь двигаться бесшумно, он поставил фонарь на пол, а потом приложил ухо к первой бочке.
Ничего. Он перешел ко второй, к третьей, к четвертой. В каждой – тишина. И все же гул продолжался, низкий рокочущий звук, смутный и неопределенный.
Если он исходил не из бочек, то откуда же? Вопреки всякой логике, Адриан повернулся к винному лотку. Там ничего нельзя было спрятать. И все же…
Он снял несколько бутылок, которые заполняли ближайшее отделение, и отставил их, чтобы не мешали. Освободив просвет, он просунул голову между полками и как можно плотнее прижал ухо к сырой стенке.
В том, что раньше казалось сплошным таинственным гулом, теперь явственно различались голоса. Говорили двое.
Два голоса. Адриан изучал стену; мозг его лихорадочно работал.
Голоса??? Это казалось невозможным. Он отодвинулся от скользких камней и прислушался снова. Гул продолжался; теперь он был слабым и нерегулярным, но продолжался.
Голоса. Насколько ему было известно, за стеной не было ничего, кроме сплошного грунта. И если черви и кроты не стали за последнее время более разговорчивыми, ему бы следовало поискать другой источник этих звуков.
Он на шаг отступил назад и стал разглядывать тяжелые балки потолка, расположенные на расстоянии добрых шести футов над его головой. Не может ли звук исходить из помещений над подвалом? Например, разве не вероятно, что пара учениц украдкой спустилась вниз, когда все уже должны были лежать в своих кроватях? Нет, все-таки, даже если целая компания собралась вокруг камина, звук наверняка распространялся не вниз, а вверх.
Конечно, это мог быть какой-то необычный эффект, которые время от времени создаются в старых домах; шум мог исходить из помещений позади него, в кухне. Но и кухня, и буфетная были пустыми, когда он спускался сюда. И ничего подобного он не слышал во время предыдущей экспедиции в погреб, а ведь тогда в кухне бурлила жизнь.
Он отступил еще на шаг, переводя взгляд вдоль узкой полоски окон почти под самым потолком. Судя по этим окнам, поверхность земли находилась более чем в четырех футах над головой Адриана. Кто-то извне? Он подергал полки, убедился, что они сколочены на совесть, и полез по ним вверх, пока не оказался точно наравне с одним из окон.
Сначала ничего не было слышно. Затем опять последовало бормотание, но быстро оборвалось. Адриан мог бы поклясться, что оно доносится не через стекло, а откуда-то снизу. Снизу, через каменную преграду, окруженную лишь сплошным грунтом. Если, конечно, не предположить, что грунт не такой уж сплошной.
Он спустился на каменный пол и снова прижал ухо к скользкой стене. Ничего. Тишина, подобная безмолвию могилы. Уж не был ли кто-нибудь замурован заживо за этой стеной, и не странствует ли теперь по пансиону его душа?
