А я так и остался за столом, растерянным взглядом уставившись на дно своей чашки. Действительно, я так сосредоточился на своем горе, что не замечал, каково было моим родным, а им как оказывается, было в чем-то даже хуже чем мне. Мда, это была не только моя беда, а горе для всех родных мне людей. Еще минут десять потратив на обзывание самого себя и своего недалекого ума, я так же помыл чашку и отправился к себе в комнату. Заглянув по пути в комнату сестры, увидел, как Аня с наушниками на ушах уже делала уроки за своим столом. Вернувшись к себе в комнату, я снова открыл блокнот и дописал большими буквами информацию и свои мысли о семье и своем поведении. Я недолжен это забыть.
Еще через час вернулась мать, а чуть позже приехал с работы отец. Я с трудом вспоминаю, как они выглядели, перед тем как я попал в Пустошь, но сейчас они были определенно счастливы, особенно когда я встретил их при входе в квартиру. Даже слишком счастливы, так как могут быть счастливы люди после долгого горя. В груди что-то кольнуло, а чувство вины серьезно начало разъедать мне мозги.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоено, но с легкой улыбкой спросила мать.
— Отлично, хотя спина побаливает, отлежал её уже всю, — махнув рукой, отшутился я.
— Хорошо, то есть плохо. — сразу поправилась она, — Больше двигайся, разминай спину. Поешь, а то исхудал, как жердь выглядишь. Хочешь есть?!
Начала быстро говорить мать, закончив больше утверждением чем вопросом, уже похоже обдумывая в голове, чего бы такого покалорийнее приготовить.
— Молодец, — более спокойно, но тоже с довольным лицом коротко сказал отец. И похоже, в это слово он вложил намного большее значение чем мне кажется.
Показав родителям, как я себя отлично чувствую, и вообще весь и себя как огурчик, я с чувством выполненного долго пошел к себе в комнату. Я уже снова привык к протезу, потому шаги стали увереннее, и рука теперь не тянулась к чему-бы облокотится. Через час меня позвали ужинать, где я уже со всей семьей перешел к обсуждению всего на свете.
— Что сегодня делал? — с интересом спросила мать.
— Да так, — решил я пошутить, — попал в…. и ср. ася с гр…
Удивленно округлив глаза, я опять постарался описать свои путешествия в другом мире, но кроме нечленораздельных звуков я не смог вымолвить ни слова. Мать обеспокоено нахмурилась, испугавшись, что со мной что-то не так. Я же, упорно стараясь хоть что-то сказать о том мире, теперь не мог произнести вообще ни одного звука, и теперь просто безуспешно двигал губами, только выпускал воздух из легких. Собравшись с мыслями, и видя, как мать начинает тихо паниковать, быстро исправился.
— Ах, не могу ничего реалистичного придумать. Сидел целый день за компьютером, уже заскучал по нему. — улыбнувшись до ушей растерянно потер я рукой затылок.
Мать, расслаблено улыбнувшись, показательно грозно нахмурилась и начала отчитывать меня за то, что вместо того чтобы разминаться, целый день сидел за компьютером и другие мелочи. Я же в это время улыбаясь краем губ, которые остались целыми, практически не слушая что мне говорили, испуганно думал о том, что только что со мной произошло. Это что за дела? Это мне таким образом затыкали рот, чтобы я не мог никому ничего рассказать? Вот секретность блин развел этот божок, будто нам кто-то поверит. То, что это сделал он, я ни капельки не сомневался. Ведь больше просто некому. Калиар тот еще перестраховщик, хотя больше пугает его возможности над нашим контролем. Я, конечно, не считал что он запустив нас в Пустошь, пустил все на самотек, но вот такого контроля, и даже в нашем мире, я не ожидал.
Быстро закончив ужин, и немного поговорив с родителями, я пошел к себе в комнату, где включив компьютер, снова открыл блокнот, куда постарался записать что-то о мире Пустоши. Именно постарался, потому что пальцы упорно мазали мимо клавиш, а со временем, вообще отказывались что-то печатать. Достав ручку из шкафчика стола, я взял лист и постарался что-то записать, но снова потерпел неудачу. Рука делала какие-то каляки-маляки, а потом, как и в других попытках отказывалась писать. Будто проведя настройку, мне полностью закрывали доступ к отображению или озвучиванию определенной информации таким способом. Вспомнив, как я утром искал информацию о Пустоши, я начал записывать информацию частями, составив в голове предложение, я в разнобой записывал слова и даже буквы. Сначала у меня выходило, но потом будто кто-то заметил мою хитрость, как обрезало. Не смог записать ни слова, ни буквы. Зараза. Все пути перекрыл. Конечно, не так уж и нужно было, но все же. Уже собравшись обматерить эту высшую сущность, я вовремя одумался и назвал его просто плохим. Мало ли, еще обидится. Он, похоже, был в курсе моих мыслей и намерений.
— «Нехороший Калиар, гадкий плохиш, чтоб ты кашлянул». — очень культурно поругал я его, — «Чтобы ты астральным мизинцем об астральную тумбочку ударился». — смело пожелал я.
