Что это за материал? Нечто подобное я видел в Лас Вегасе, когда забрел на импровизированный базар индейцев Мохаве из недалекой резервации. Мне приглянулись музыкальные подвески из тонких-тонких пластинок салатового цвета, настолько тонких, что сквозь них просвечивало белое солнце Невады. Они звенели на ветру тонко и загадочно и мне захотелось привезти в мою Нетанию эти чудесные звуки, где наше средиземноморское солнце будет подсвечивать чудную музыку подвесок, садясь вечером в море. Но во время перелета неосторожный сосед уронил мой рюкзак с багажной полки и подвески звякнули в последний раз где-то над Атлантикой. Вимана была сделана из такого-же нежно-зеленого минерала, но значительно более прочного.
Завороженно глядя на аппарат я начал обходить его. Машина представляла собой медленно сужающийся усеченный конус диаметром метра в три, достаточно высокий для того, чтобы снизу не было видно его верхушки. А ведь именно там должен был, по идее, располагаться кокпит – кабина пилотов. В одном месте корпуса были углубления, настолько органично вписанные в него, что я подумал было, что это часть узора. Но нет, то были ступеньки, ведущие вверх. Даже не оглянувшись на Шарканчи, я полез наверх. Юрген что-то предупреждающе крикнул, но штандартенфюрер пробормотал нечто успокаивающее. Во всяком случае, выстрела не последовало. Наверху действительно оказался кокпит, но какой? Узоры корпуса сменились на иные, совсем другие и сам кокпит более всего напоминал беседку, увитую, вместо виноградной лозы, каменными узорами. Переплетения каменных ветвей шли так плотно, что могли, казалось, защитить от встречного ветра, хотя каким-то образом оставляли круговой обзор.
Здесь были два кресла из того-же резного камня и скамья за ними, но напрасно я искал органы управления: кнопки, рычаги, штурвалы, джойстики. Их не было.
– Здесь все не так, как мы ожидаем – пояснил неизвестно откуда появившийся штурмбаннфюрер – Тут все иное: и двигатель и энергия и пилотаж. Была у меня одна занимательная книженция, рассказывающая про такие машины и про то, как ими управлять. О, да! Управлять ими не просто, надо иметь кое-что за душой. Ведь именно так говорят на вашем языке, не правда ли? У тебя есть это самое “кое-что” за душой? Не думаю. Смотри, Сидоренко.
Он сел на левое кресло и положил ладонь правой руки перед собой.
– Садись – сказал он – И делай как я.
Только тут я заметил две выемки, вполне способные вместить человеческую ладонь. Эти выемки были расположены симметрично. Они почти соприкасались, так что если класть в них руки, то сидящий слева должен использовать правую, а сидящий справа – левую. По внешнюю сторону от выемок располагались выступы-полусферы из такого же резного материала под, соответственно, левую и правую руки. Штурмбаннфюрер положил правую ладонь в углубление, а ладонь левой руки эсэсовца легла на выступ и медленно поползла вверх. Ничего не произошло. Завороженно, как во сне, я сел на второе сиденье, справа от него и положил правую руку в выемку.
– Не так – сказал он – Другую руку.
Действительно, правая рука легла неудобно, настолько неудобно, что мне пришлось слегка вывернуть плечо. А вот левая рука легла легко и естественно, как будто именно так и надо было.
– Двигай правую ладонь вперед – приказал он – Делай как я.
Я, сам удивляясь своей покорности, обхватил правой ладонью полусферу и двинул ее вперед. Сантиметр, второй. Ничего. Но нет, кажется что-то изменилось. Откуда-то из каменного кружева подул легкий, совсем легкий ветерок. Наверное, впрочем, мне это лишь показалось. Шарканчи повернул ко мне голову и в его глазах я заметил удовлетворение.
– И это все, на что ты способен, Сидоренко? – усмехнулся он – Да и Сидоренко ли ты? Но это мы как раз сейчас и выясним. Эх, был бы тут мой Рихард! Но его подло убили партизаны под Ровно. Хотел бы я использовать Свинью, но на него надежды мало.
– Не Свинью, а Кабана – поправил его я.
Он явно имел ввиду Юргена, вот только было не совсем понятно, как именно он собирался его использовать.
– Кабан? – удивился он, явно не зная этого слова.
– Это муж дикой свиньи – сказал я, вспомнив, как Леся объясняет такие вещи.
– Хорошо, пусть будет Кабан – согласился он – Это как раз неважно. Найти нужных людей будет не так сложно, даже не обязательно немцев. И тогда у нас славно получится хлопнуть дверью.
– Хлопнуть дверью? – на самом деле мне все было предельно ясно.
– Точнее – залить кровью всю Европу. По крайней мере – Европу. И только до тех пор, пока нас, немцев, не вобьют по плечи в немецкую землю. Таков, если не ошибаюсь, ваш, славянский обычай?
Я про такой обычай не слышал, впрочем, не мне, липовому Сидоренко, судить. Хотя идея мне понравилась.
– Нет – продолжил Янике – Это не по мне. Я предпочитаю кардинальные решения. И такое решение у меня есть. Посмотри туда, русский.
