Все решили поехать вместе с Апостолом, кроме двух незнакомцев и Петра. Оседлав лошадей, всадники во главе с Сенеем и Павлом двинулись в сторону города, постепенно ускоряя лошадей и убедившись, что они отдохнули после вчерашней скачки, пустили их галопом.
Солнце уже клонилось в сторону Рима, когда всадники выехали из лагеря. К вечеру они уже были у поля вчерашней битвы. Ужас охватил всех. Все ещё лежали трупы и их не успевали переносить в город. Люди в отчаянии пытались разобрать, кто из них тот самый кого они ищут, чтобы убедиться в их смерти. Везде были только трупы римлян, ни одного врага. Будто триста тысяч солдат просто испарились…
У городских стен сидела жена наместника, Донмиция. Её знали все, она была одним из тех людей, что не жалели денег для помощи нуждающимся и старалась создать в Антиохии такую жизнь, чтобы каждый житель был добр и един друг с другом. Вместе с ней сидели дети наместника, два сына и одна дочь, а также служанки его жены. Одна из рабынь играла на арфе. Донмиция пела грустную и трогательную песню, тем самым воспевая подвиг павших солдат. Всадники медленно проехали мимо трупов. Истерзанные, разорванные, они с ужасом в сердце проезжали через все поле. Песнь Домниции пронзала сердце любого и видя перед собой такую картину, она была поистине соблазнительной. Отдавшись этому пению, можно было легко потеряться в тумане своего желания, умереть той же смертью, что и эти славные воины, лежавшие на поле при Антиохии.
Наконец среди всех этих трупов, Алкис и Маргарита заметили знакомое им женское тело. Той самой, что помогала им с крыши, а после ринулась в бой на врага вместе со всеми мужами. Она пала, защищая свой город. Алкис слезла с коня и в последний раз посмотрев в яростные, но при этом добрые глаза павшей воительницы, закрыла их и, простившись, вместе со всеми, поскакала дальше. Никто из путников не разговаривал, когда они проезжали через поле. Один только Павел, идя позади всех, молил упокоить души храбрецов, павших, сражаясь с тьмой. Кровь уже высохла на поле при стенах Антиохии Великой, но город все ещё горевал от пережитой ночи. Молодые жёны, дети, родители умерших, все рыдали и падали перед телами убитых, которых приносили к дверям их домов. Центурион вместе с наместником сами лично подходили к каждой семье погибших. Никто из жителей не винил их, никто не проклинал. Все понимали, что это был выбор их любимых, что это лишь вина тех беззнаменных солдат, что посмели посягнуть на честь и свободу жителей Антиохии. Но их ли это вина? Как бы там ни было, путники наконец добрались до дома Париса и остановились.
Все замерли, а Павел продолжил свой путь дальше, сказав Фебу, где его искать в случае чего и удалился. Наблюдая за уходящим странником, Феб перевёл взгляд на остальных. Они будто искали кого-то, в то время как Алкис стояла у лестницы склонив голову. Она так и не сказала никому, что случилось в прошлую ночь…
– Может мы уже зайдём? – не выдержал Парис, – встали, будто смерть увидели!
Парис отпустил узду и уже соскочил с коня, чтобы войти в дом, но его резко остановила Алкис, быстро вынув меч и держа на уровне всей груди Париса.
– Зайдёшь ты, остальные останутся. – не поднимая головы, сказала она.
– Пойдём втроём, – вмешался Феб, подошедший к Алкис, – я, ты и Парис, как хозяин дома.
Алкис согласилась, и Парис первым вошёл в дом. За ним Алкис и Феб. Парис сразу увидел пятна крови на полу и наклонился проверить их свежесть. Стоящий сзади него Феб увидел впереди труп и указал на него Парису. Последний поднял голову, но не понял сначала кто это, начал медленно подходить к мертвому телу. Он хотел крикнуть остальным, когда узнал Лакроса, как вдруг заметил то, от чего его сердце замерло. Перед ним лежали два тела, когда он подошёл ближе. Эвелина и Персей лежали мертвые на холодном полу и в луже крови. Его дыхание ускорилось, ужас поселился в его сердце. Поддавшись злобе, он резко налетел на Алкис, но его успел поймать Феб.
– Ты! Ты это сделала! Вот как ты появилась! – кричал Парис, а Алкис тем временем сделала шаг назад, подальше от человека в траурном гневе.
– Парис, приди в себя, в этом нет никакой логики! – останавливал его Феб.
– Что случилось, Парис?!– послышался голос Геворга, и тут же, топот ног пронёсся по лестнице. Вбежавший первым Геворг сразу в ужасе заметил труп позади Феба и Париса. Он без слов, с ужасом в глазах подбежал к мёртвому Лакросу, упал на колени, и только потом, увидел тела жены и сына. Впервые в своей жизни Геворг резко зарыдал с неистовой силой. Маргарита в ужасе закрыла свой рот рукой и уткнулась в плечо ошеломленного Сенея. Гектор, который не знал этих людей, от плача Геворга стояли в скорби. Селения же не проявляла никаких чувств.
