И продолжили путь два новых друга, по склону горы, обходя то один, то второй холм, к деревне, где жил мальчик. Разговор их был веселым и детским. Ортас настолько доверился Илоне, что рассказывал ей чуть ли не все подробности своей жизни. От первого похода в кусты, до первой, второй и третьей любви. Но помимо радостных отрезков жизни, мальчик рассказал и о временах прихода «зелёных». Оказалось, что их сюда привёл один из жителей деревни, в обмен на защиту он предложил им все земли, которые были. Зелёные согласились и с радостью отстроили свой первый лагерь на соседнем холме, чтобы было лучше видно и врагов, и жителей. Прошли месяцы и наконец, тот кто привёл их, умер, а старейшина деревни воспользовался случаем и обвинил во всем зелёных. В эти дни, ещё тогда маленький Ортас понял, что такое война. Деревня восстала против своих защитников и вступила с ними в бой. Но именно тогда старейшина не знал, с кем имеет дело. Жители деревни практически без боя прорвались в лагерь врага. Ортас помнит лишь, как он наблюдал за радостными голосами взрослых, бежавших в бой, счастье женщин, увидевших их прорыв за стены и всеобщее молчание, когда они вышли в кандалах. Всю эту короткую дорогу до деревни, мужчин, связанных между собой цепями по рукам и ногам, били плетями, плевали и избивали «зелёные», пока наконец колонна пленников не подошла к своим домам. Славных воинов выстроили в ряд и поставили на колени. Ортас тогда заметил, как среди израненных и измученных взрослых, не хватало лишь одного. Старейшины. Подождав несколько минут, женщины резко побежали к своим мужьям, но их тут же остановили и принудили отступить «зелёные».
– Слушай меня! – громогласно начал их командир, Марлан (точно Ортас вспомнить имя не смог, так как был очень мал, но ему всегда казалось, что именно это имя принадлежало командиру), он встал перед женщинами, снял свой зелёный, травяной капюшон, положил руку на меч, который висел на его поясе и продолжил своё обращение. – Вы призвали нас защищать, охранять и оберегать вас! Вы просили нас о помощи, когда каждая шайка разбойников желала вас изнасиловать, ограбить и лишить вас свободы! Мы приехали из далеких галльских лесов, да бы исполнить вашу просьбу, но чем нам отплатили вы?! Тифу был другом нашему братству разведчиков, и мы никогда не убиваем своих! Как смели вы обвинить нас в таком грязном и подлом преступлении?! Как смели вы поднять меч на тех, кто рисковал жизнью ради вас?! К вашему сожалению, вы решили напасть на нас, когда у нас был очень важный гость, он и проведёт суд над вами. – окончил свою речь Марлан. Взор каждой женщины и каждого ребёнка обратился на холм, где старейшина тянул за собой колесницу, боясь не попасть под неё. С него была содрана вся одежда, вырваны последние седые волосы.
В колеснице же, он вёз молодого мужчину. Красоты неописуемой было его лицо. Густые брови, прямой нос и карие глаза, вокруг которых были длинные ресницы. Волосы его по длине доходили до плеч и так же были темны, как всё его одеяние. Ортас помнит, как не уловил не единого движения его лица, даже моргания глаз. Казалось старейшина везёт на колеснице живую статую. И наконец, когда они подъехали, старец упал на землю, без дыхания, а тот мужчина медленно начал спускаться.
В этот миг собрались облака вокруг деревни, но свет продолжал на неё падать. Клянусь тебе, говорил Ортас, чёрный дым пошёл из-под одеяния его, доколе не виданного мной, когда прикоснулась нога его земли. В тот летний день, всем стало холодно. У жителей деревни машинально начала дрожать челюсть, бежать мурашки, паника и страх поселились в них. Он оглядел их взглядом пустым, будто ему было безразлична судьба деревни. И тогда показал рукой своей он, чтобы отпустили пленников. Солдаты немедленно сняли все цепи. Мужья деревни немедленно побежали к жёнам и детям своим, и были они около них, когда заговорил сын мертвого старейшины:
– Кто ты и зачем пришёл к нам? – спросил он, чуть склонившись, с глазами ребёнка в страхе, хоть было ему 47 от роду. Тот мужчина посмотрел на него и сказал тем же холодным взглядом.
– Я-то, что ты будешь видеть каждую ночь во снах своих, ибо отец твой грешен, а значит и на тебе быть проклятию его.
– Прошу, не проклинай меня! – упав на колени, просил сын старосты.
– Истинно говорю тебе, отец твой грех сотворил, поднял меч на людей моих, и ты за ним последовав, своими же руками прокляли род свой до четвёртого поколения, когда прощены будут те, что от семени вашего. И будут дети твои и внуки в страданиях жить, не вкушать достатка хлеба, мяса есть раз в год, если им посчастливиться, будут они худы и немощны, ибо вы избрали путь этот.
– Господи! Прости меня, я более не согрешу пред очами твоими, ибо знаю теперь, какой ты! – взмолился сын в слезах.
– Ты молишься к Богу, смотря на меня? Действительно заметил ты во мне Его? Или гниль души твоей настолько в глубине, что готов ты любого назвать Богом, за то, что делает не Он? – взгляд мужчины не менялся, а голос его был такой же спокойный и приятный для ушей.
