В Москве, зная об этом, умело использовали ситуацию в своих целях. Стелла была подробно проинструктирована Центром, на чем именно следует делать акцент в беседе с Ладой.
– Руководство Китая очень заинтересовано в нашем дальнейшем сотрудничестве, – продолжила свою игру Стелла. – У меня к тебе будет небольшая просьба…
– Да-да, конечно, все, что в моих силах, – охотно отреагировала женщина.
– Тебе, как сотруднику министерства финансов, это несложно будет сделать. Я уверена, что тебе не впервой инспектировать финансовые организации Гонконга…
– Не впервой, – подтвердила китаянка.
– А тебе знакома такая организация, как «Моррисон Чартер»?
– Очень знакома. В списках министерства этот банк числится как сомнительный, хотя конкретных злостных нарушений пока не обнаружено.
– Мое руководство в Пекине интересуется клиентской базой данных этого банка. Особенно – его транзакциями за последний месяц, – тихо произнесла Стелла и добавила: – Разумеется, все твои затраты будут компенсированы немедленно.
– Я постараюсь сделать все, что смогу… – не совсем уверенно пообещала Лада.
Стелла первой поднялась со скамьи и протянула китаянке руку:
– Заранее благодарна. О месте и времени следующей встречи тебе сообщат, как обычно. Я сейчас ненадолго зайду в церковь, а ты спокойно выходи с территории.
Лада кивнула и направилась к выходу.
Наступало время церковной службы, к собору потянулись прихожане. Нищий у ворот по-прежнему сидел на земле, кланяясь каждому проходившему мимо и бормоча что-то невнятное.
Подготовка к поездке в Париж к Анри была для Стеллы невообразимо приятной, наполненной томным ожиданием встречи с любимым. Эта встреча в ее воображении была пропитана романтикой любви и украшена солнечными полотнами импрессионистов, фильмами Клода Лелуша, мелодиями Джо Дассена, магическим голосом Эдит Пиаф и чарующей музыкой Мишеля Леграна.
Правда, первое впечатление было несколько смазано огромными толпами шумных туристов со всего света. И все-таки Стелла в полной мере ощутила магию этого замечательного города. Анри оказался прекрасным гидом, и несколько дней напролет он водил свою возлюбленную по старинным улочкам, напоенным ароматом свежевыпеченных багетов и круассанов, по тенистым аллеям шикарных парков, по монументальным храмам…
Встреча окрыляла влюбленных. Казалось, что они просто созданы друг для друга. Редкая для людей различных национальностей гармония выстраивалась в их отношениях. Прежние чувства, испытанные Стеллой в юности к парням, не могли сравниться с тем безграничным ощущением радости и восхищения, в которое она погрузилась сейчас. Обычно Стелла просыпалась первой – ее будили мягкие солнечные лучи, которые пробивались в спальню сквозь плотные шторы. Она не спешила встать с постели, любовалась крепким телом и завораживающим лицом Анри.
Стелла вспоминала каждую деталь прошедшей сладострастной ночи, и вал желаний с новой силой зарождался в ней. Она по праву считала Анри отличным любовником и, в свою очередь, не боялась давать свободу собственным фантазиям, забывая обо всем на свете. В минуты любовной страсти вся ее женская сущность выступала на передний план, оставляя позади сущность разведчицы. Она все чаще убеждала себя в том, что постепенно укрепляющаяся связь с дорогим, милым ее сердцу французом есть не что иное, как ее сугубо личная жизнь.
Стелла научилась четко делить свою жизнь на две несовместимые части: личное и служебное, постепенно привыкала к этому разделению и все меньше и меньше испытывала дискомфорт. Да, она была не до конца честной и искренней с Анри, она не могла рассказать ему о своей самой сокровенной тайне, и в качестве компенсации за это вынужденное двуличие Стелла со страстью открывала ему свое сердце. И чувствовала, что эта новая особенность поведения входит в привычку, становится естественной, «профессионально отработанной». И чем больше она ценила свои чувства к Анри, тем лучше она оберегала свои профессиональные тайны. Личное счастье зависело от безупречно выполняемой работы разведчицы. Она должна была обладать совершенством и там, и там.
Об этом она размышляла и в этот раз на кухне за приготовлением типично французского завтрака в небрежно накинутой на плечи сорочке любимого. На подносе Стелла разложила несколько круассанов, апельсиновый конфитюр, масло, кофе, горячее молоко и вернулась в спальню. Сонный Анри протянул к девушке распростертые руки и, как только она поставила поднос на середину кровати, одарил любимую нежным поцелуем.
