– Серьезное ранение? – уточнил Крючин и осторожно двинулся в сторону дома.
– Нет. Щиток принял на себя удар, раскололся, но удар смягчил.
– Сколько их там? – спросил Владимир Васильевич.
– Вроде, трое…
Дальнейшие слова руководителя операции заглушили автоматные очереди. Через несколько минут все опять стихло. Металлические ворота во двор уже были выломаны и валялись на земле. Два бойца, выставив впереди себя бронированные щиты, стояли рядом друг с другом. Один из них, не высовываясь, открыл беглый огонь из автомата, его тут же поддержали другие бойцы, засевшие в доме напротив. Вновь завязалась ожесточенная перестрелка. В это время второй спецназовец через противопульное окошечко в щите внимательно наблюдал за домом, где находились боевики. Бойцы «Альфы» по команде разбежались в разные стороны и укрылись за кирпичным забором.
– Сережа, что там? – крикнул Иванов. Боец поднял защитные очки, вытер рукавом пот и произнес:
– Так и есть. Один во флигеле, еще двое на втором этаже. Бьют точно, не наугад.
– Подгоняем БТР? – Офицер качнул головой в сторону ворот.
– Нельзя. Есть проблема, – тяжело дыша, ответил боец.
– Что такое?
– На первом этаже, на уровне крыльца, сидит женщина с ребенком. Я их видел в проеме входной двери. Их надо вытаскивать…
Полковник Иванов перебежал поближе. Спецназовец взял щепку и начертил на земле план усадьбы:
– Командир, я обойду дом с тремя бойцами с тыла. Двое будут держать «забор», – сказал он, подразумевая штурмовой щит, – остальные прикроют от огня сверху. Но это так, на всякий случай. Там мертвая зона, и крыльцо в мертвой зоне. Флигель в глубине. Оттуда тоже не достанут. Выводим женщину с ребенком под прикрытием «забора»…
– Хорошо, – одобрил Иванов. – Так, мужики, поближе ко мне. Задача следующая: выводим один БТР в ворота для отвлечения и бьем прямой наводкой из пулемета по флигелю. Володя! – обратился офицер к одному из бойцов. – Ты с колена ведешь огонь по окнам второго этажа. Витя! – взглянул офицер на другого бойца. – Ты отстреливаешь гранату по окну. Только не торопись! – Полковник повернулся к третьему бойцу, Сергею: – Твоя задача – самая трудная. Выводишь семью, прикрываешь щитком. Второй БТР переводим на исходную с тыла. Задача – пробить брешь в заборе и подстраховать Сергея. Огонь самим открывать в крайнем случае. Вопросы есть? – Командир окинул взглядом бойцов. – Если нет, тогда все на исходную. По готовности докладывайте. Работаем по моей команде!
Сергей со своей группой двинулись к тыльной стороне забора, следом за бронетранспортером. За ними направился и Краснов. Крючин, увлеченный разговором с полковником Ивановым, не заметил исчезновения своего коллеги.
За углом все бойцы остановились, напряженно готовясь к рывку. БТР развернулся и ударил углом лобовой брони в кирпичную стену забора так, что часть ее с грохотом обрушилась. Боевая машина дала задний ход, а бойцы бросились через образовавшуюся брешь во двор. Одновременно раздался треск автоматных очередей, на фоне которых отчетливо выделялся тяжелый стук крупнокалиберного пулемета.
Когда Юрий через пролом в заборе проник во двор, бойцы уже скрылись за углом. В это время послышался громкий хлопок, затем внутри дома раздался взрыв, и стекла разбитых окон второго этажа посыпались прямо на голову Краснову. Он упал и машинально прикрыл голову руками. Двор заволокло черным дымом и строительной пылью. Юрий привстал на колено и увидел, как впереди появились темные фигуры спецназовцев. Двое из них прикрывали щитом женщину с ребенком, а двое других шли по бокам. Они успели преодолеть полпути до спасительной бреши в заборе, но тут случилось неожиданное: из окна вылетела граната и упала в двух шагах от бойцов.
До трагедии оставалось не более четырех секунд, но и этого «альфовцам» хватило, чтобы спасти жизни и свои, и чужие. Они мгновенно поставили бронещит между собой и гранатой и упали на землю. Только один из них – Сергей – оказался по ту сторону «забора», но он в последний момент успел броситься к бойцам, прикрывая собой женщину с ребенком.
Краснов, не дожидаясь, пока рассеется черный дым, побежал к ним. В это время основные силы спецназа отчаянно рванулись к дому. Началась короткая перестрелка, и тотчас наступила тишина.
Спасенный мальчик не плакал, только его темные глаза были полны ужаса. Мать сидела на земле и тихонько подвывала, пытаясь обнять сына. Женщину трясло, она с трудом владела собой. Все бойцы поднялись, и только Сергей остался лежать на земле. В районе бедра у него расплывалось огромное багровое пятно крови.
Один из спецназовцев уже спешно вытаскивал из бокового кармана аптечку, доставал шприц-тюбики, колол их один за другим в плечо раненого командира. Другой боец уже затягивал резиновый жгут на бедре раненого, а третий по рации докладывал: «У нас «трехсотый». Срочно доктора и носилки… У нас «трехсотый»…»
Через минуту появился запыхавшийся врач. Он осмотрел рану бойца, умело перевязал и кратко произнес: «Жить будет». Спецназовцы сняли с раненого шлем, переложили бойца на носилки и почти бегом направились к санитарной машине.
