— Уже слишком поздно, и нам пора идти домой, — неожиданно отрезал Константин. А потом перевел взгляд на меня. — Сэм, кажется, у нас опять есть разговор, который мы перенесем на потом.
Я поджала губы и опустила глаза в пол.
— Кейси, тебя это тоже касается.
Сестренка недовольно насупилась, пробурчав что-то о том, что уже все объяснила. Последним, кто удостоился внимания мужчины, был Алекс. Константин внимательно прошелся по нему взглядом и строго сказал:
— Парень, я тебя не знаю, и поэтому доверять не могу. Но если с ними что-то случится, — он указал в нашу сторону, — то пеняй на себя.
Алекс вдруг посерьезничал.
— Не волнуйтесь об этом, — заверил он. — Они в надежных руках.
Ага, как же.
Когда дверь за гостями закрылась, мы с Кейси одновременно выдохнули.
— А ты у нас, оказывается, принадлежишь к вымершему виду! — усмехнулась сестра. Упырь удивленно изогнул бровь.
— Просто семья Алекса придерживается устаревшего этикета, да ведь, Алекс? — с нажимом спросила я, выразительно на него посмотрев.
— Да, — сухо ответил упырь, поняв, к чему я клоню. — Я, пожалуй, к себе пойду. Ужасно устал.
И, не говоря больше ни слова, закрылся в комнате. Мы с Кейси переглянулись.
— Сэм, а вдруг он снова… того? — заискивающе прошептала она, выпучив глаза.
Я оторопела.
— Чего «того»?
— Ну, еду со сладов ворует! Или еще чего… Что он, по-твоему, всю ночь делал, а?
Ел людей, например.
— Я не знаю, Кейс, — устало выдохнула я. — Завтра вот и попробуешь у него разузнать. А сейчас иди учить уроки!
Недовольно поворчав, сестренка все-таки отправилась в родительскую спальню, а я пошла на кухню. К своему удивлению, я поняла, что мне стало гораздо спокойнее. Алекс больше не был угрозой для жителей Тисса, да и не выглядел он так, будто этой ночью распотрошил пару десятков человек. Конечно, он не переставал меня пугать. Но теперь у него появился еще один предостерегающий фактор — Константин. Короче говоря, случись с нами что, Алексу светит не самая веселая жизнь.
За этими мыслями и мытьем чашек, я не заметила, как на кухню кто-то зашел. А потому испуганно дернулась, заметив Алекса, сидящего на стуле и с интересом рассматривающего мешочек с чаем.
— А ты никогда не задумывалась, почему все так любят этот напиток?
Я удивленно моргнула и тихо ответила:
— Потому что это вкусно?
Упырь поднял на меня внимательный взгляд.
— Сэм, ты когда-нибудь пробовала настоящий чай? — а потом ответил сам же на свой вопрос. — Конечно, нет, ведь это, — он брезгливо отставил от себя мешок, — никакой не чай.
Я сглотнула, не понимая, что он этим хочет сказать.
— Конечно, это он, я только сегодня купила новый.
— Как знаешь, — быстро сдался Алекс и включил режим показного безразличия.
Опять сплошные загадки. И что он этим хотел сказать? Что мы, люди, не разбираемся в стоящих сортах чая? Я фыркнула и отвернулась обратно к раковине. Чашки уже были вымыты до блеска, но я не прекращала их яростно натирать мыльной губкой.
— Я хотел извиниться, — внезапно долетело до моего слуха. Я замерла, пытаясь понять, послышалось мне это или нет. — На счет вчерашнего. У меня не получилось совладать со своим голодом.
Я сглотнула, не в силах развернуться лицом к упырю. Его слова меня совершенно поразили. Настолько, что получилось выдавить лишь хриплое: «Хорошо», когда пауза слишком затянулась, и сдержанно прокашляться. По звукам я поняла, что Алекс поднялся со стула и ушел, оставив меня одну. Медленно перевела взгляд на побелевшие пальцы, судорожно сжимавшие край столешницы, и рвано выдохнула.
Он что, до сих пор не отошел от образа джентльмена или решил просто сбить меня с толку?
Я была недовольна тем, что Алекс официально прописался в нашем подвальном клубе. Но спорить с ним и добиться прошлой реакции доставляло мне еще меньше удовольствия, поэтому пришлось смириться, стиснув до скрипа челюсти. Иногда мне казалось, что упырь смотрит на меня с триумфом.
Больше всего меня задевало то, что Алекса приняли хорошо. Даже слишком. Когда на следующий день мы спустились вниз, несколько ребят тут же сказали: «Привет, Алекс». Я была в откровенном шоке. Обычно мы вообще не здоровались, точнее, не делали это так официально, у всех на виду. Разве что с глазу на глаз, или если того требовали обстоятельства. Но это «привет, Алекс» заставило меня почувствовать раздражение и… ревность? Да, Армагеддон, я ревновала своих друзей к упырю!
— Привет, — сказал Алекс и улыбнулся.
— Хочешь поиграть с нами в Золотые руны?
— Конечно.
Я немного сконфуженно добралась до дивана и села на него, наблюдая за тем, как расцветали лица моих друзей, когда упырь сел с ними за один стол.
Человек, который скрывается непонятно от чего у незнакомцев дома, не может вести себя так. Алекс располагал к себе всех вокруг, а если у него это не выходило, то он добивался обратного эффекта. Факт оставался в том, что люди его запоминали. Но зачем? Почему Алекс пытался вклиниться в мир людей? Что за план зрел в его упыриной голове?
Неожиданно ко мне подсела Лисса. Она странно смотрела на меня какое-то время, пока я не спросила:
— Ты что-то хотела?