— Мне нужно немедленно смыть это с себя! — недовольно заявила я, сложив руки на груди. — Уж лучше я буду пахнуть человеком, чем…
Когда его горячие дыхание неожиданно обожгло шею, я вздрогнула и запнулась на полуслове. Почувствовала, как кончик носа слегка касается чувствительной кожи, медленно опускаясь ниже, а руки накрывают плечи, не давая сдвинуться с места. Дыхание как-то незапланированно оборвалось, и колени задрожали, будто я пробежала без остановки двадцать кругов вокруг ТИЗа. Наверное, я бы так и стояла, шокированная выходкой упыря, если бы Алекс не добрался до груди. Придя в себя, я резко отстранилась, вырвавшись из слабого захвата, и посмотрела на него с неприкрытым недоумением:
— Что ты только что делал?..
— Проверял, можно ли учуять твой настоящий запах, — упырь сказал это так, будто не могло быть и других вариантов. — Не учуял.
— Отлично! — съязвила я. — Но я все равно смою с себя эту гадость.
— Саманта, не дури, — Алекс ненавязчиво взял меня за ладонь, не давая уйти в ванну, и даже от этого невинного движения я испуганно дернулась. Руку он тут же отпустил. — Забудь, что я сказал. Ты пахнешь просто замечательно… Розами.
— Розами? — скептически протянула я.
— Да! Ты уж прости, но я их терпеть не могу.
Его умоляющий взгляд заставил смягчиться. Тяжко вздохнув, я почесала лоб и сказала:
— Эх, да Армагеддон с ним! Показывай, что принес. А то меня уже тошнит от этого места.
К слову, в комнате Алекса я была не больше суток.
Я не ожидала, что воздух снаружи окажется настолько… непривычным. Он не был свежим, чистым, лишенным домашней пыли, как это было в Тиссе. Его нельзя было назвать даже душным. Здесь пахло сыростью, холодом и мурашками по коже. Я передернула плечами и пожалела, что надела такое легкое платье.
— Пойдем? — Алекс взглянул на меня вопросительно. Я коротко кивнула и спустилась за ним по невысокой ступенчатой лестнице, чувствуя себя неуютно. — Куда ты хочешь?
Мы шагали к кованым воротам через тот сад, что я видела из комнаты Тессы. Вблизи он не казался таким живым — цветы выглядели сухими и безжизненными, даже несмотря на их красочную расцветку.
— Туда, где меньше упырей и больше воздуха.
— Извини, но наверх пока рано, — усмехнулся он, а в моей груди что-то неприятно царапнуло.
— Жаль.
Ворота бесшумно открылись, как только мы подошли ближе. Чуть дальше, наверное, в метрах двадцати от границы особняка, начинался город. Я поняла это по кирпичным зданиям, дорогам, множеству спешащих куда-то упырей. Да, все это я так же видела сквозь окна дома, но вблизи это место казалось совсем другим. Будто между особняком и городом стояла невидимая стена, делящая пространство на две противоположности. Город кипел жизнью. Я мимолетно удивилась тому, что мы пытались как-то меня замаскировать — даже при большом желании на меня бы не обратили никакого внимания.
Я слышала множество запахов, начинающихся от выпечки и заканчивающихся приятным фруктовым парфюмом. Вслушивалась в разговоры, всматривалась в яркие вывески, чувствовала, как некоторые слишком спешащие по своим делам упыри задевали меня плечами, тут же спешно извиняясь. Я не понимала, куда мы идем — лишь бездумно следовала за Алексом, тянувшим меня за руку сквозь толпу. Город поглощал.
В какой-то момент Алекс дернул меня к себе, сокращая расстояние между нами, и шепнул:
— Сейчас обед, поэтому их так много. Через час будет свободнее.
— Обед? Они идут в столовые? — я оглянулась, будто пытаясь отыскать одну из них.
— Нет, — он улыбнулся. — У нас нет столовых.
Я удивилась. Нет столовых? А где же они тогда едят? Откуда берут еду?
— Чуть позже я покажу тебе, — пообещал он, будто прочитав мои мысли.
Внезапно перед нами остановилось нечто, заставившее мои брови изумленно поползти вверх, а пальцы — сильнее сжать ладонь Алекса. Но потом я поняла, что это нечто было ни чем иным как метобайком, какие были у тиссовских полицаев. Но данный экземпляр с оригиналом имел мало чего общего: задняя часть представляла собой двуместное сиденье, обрамленное дверцами и крышей. Алекс открыл передо мной белую дверь, и я заторможено села внутрь.
К нам обернулся водитель, вопросительно посмотрев через окошко.
— Городской музей, — сказал ему упырь, расслабленно откинувшийся на сиденье.
Музей. В Тиссе не было музеев, и про них я знала лишь из исторических книжек. Внутри разлилось приятное чувство предвкушения.
Я смотрела на проносящийся за окном город и удивлялась, как же два мира могут быть столь разными. Даже несмотря на то, что людей в Тиссе по моим меркам было не намного больше, он был тихим и спокойным. Тиссовцы не привыкли к энергичному образу жизни и даже в столовые шли не спеша. Словно муравьи — такими же монотонными рядами. И жили в своем сером муравейнике, бесцветном и блеклом. А этот город был ярким ульем. Каждый летал в нужном ему направлении, каждый сам выбирал себе цветок. И жужжал слишком громко. Но это по-настоящему поражало, я не могла отвести взгляд. И даже когда мы остановились, удалось опомниться только после прикосновения к плечу.