Мокрые, уставшие и напуганные, мы с Кейси благополучно добрались до забора и перелезли обратно в город через блок А6. К счастью, его еще не починили, иначе на нашем месте остались бы кучки пепла. К несчастью, сразу после нашего приземления на городскую территорию, нас засекли полицаи, арестовали и повели в главный окружной пост. Наверное, говорить, что выбираться наружу — незаконно, смысла нет.
Неуютная комната с безупречно-белыми стенами и жесткими стульями, на которые нас усадили, напоминала о прошлом. Сколько раз я вот так же сидела здесь, пойманная за вылазкой наружу? Пять? Десять? Веселые были времена.
Только вот сейчас было как-то не до смеха.
Константин встретил нас угрюмым молчанием и уставшим взглядом карих глаз. Он прошел к своему столу и сел напротив. Кейси тут же принялась с увлечением рассматривать свои исцарапанные и измаравшиеся в грязи ладони.
— Сколько раз мне нужно повторять вам, что выход за пределы Тисса не только запрещен законом, но и очень опасен?
С этого вопроса он всегда начинал наши скупые диалоги. Я сохраняла упрямое молчание, опустив глаза в пол. Мужчина покачал головой и громко вздохнул. Константин был не только начальником окружной полиции, но и — когда-то — хорошим другом наших родителей. Наверное, именно поэтому нам так легко сходили с рук все грехи.
— И что за вид у вас такой?
Мужчина нахмурился и придирчиво разглядел нашу потрепанную одежду. Вдруг его взгляд зацепился за рану на моем плече. Кровь уже перестала идти, но вот некрасивый порванный след от клыков исчезать не собирался. Нужно было его чем-то замотать, но об этом я как-то не подумала. Не веря своим глазам, Константин быстро перевел взгляд на Кейси, возле шеи которой красовался похожий укус. Его лицо исказила смесь беспокойства, удивления и злости.
— Нас вас напал упырь? — стул неожиданно отодвинулся, и я поморщилась от неприятного скрипа. Константин поднялся на ноги и вцепился пальцами в столешницу, отчего те побелели. Стало не по себе. — Отвечайте!
От внезапного крика мы с Кейси одновременно вздрогнули всем телом.
— Да.
Мужчина заранее знал ответ, но после моего тихого подтверждения его лицо исказилось болезненной гримасой. Константин сел обратно в кресло и заметно пытался побороть в себе праведный гнев. Представлять, что он сейчас чувствует, совершенно не хотелось.
— Как вам удалось сбежать?
Я открыто подняла на него взгляд, перестав следить украдкой. Нужно было выкладывать коротко и ясно, чтобы он не начал подозревать нас в сокрытии истины.
— Я не знаю. Он просто… отпустил нас.
— Отпустил? — мужчина нехорошо усмехнулся. — Саманта, упыри «просто» не отпускают своих жертв.
— Но мы ведь сидим сейчас перед вами. Живые. И почти невредимые.
Раны, которыми нас наградили, можно было назвать царапинами по сравнению с тем, что могло быть.
— Сидите, — он раздраженно кивнул. — Но с чего ты взяла, что он вас отпустил?
На долю секунды в комнате повисло напряженное молчание.
— О чем вы? — Кейси впервые за все время подала голос.
— О том, что с помощью вас он мог найти безопасный проход в город, — внутри все похолодело. — Или, того хуже, занести какую-нибудь инфекцию. Что, если сейчас вы являетесь переносчиками смертельной болезни, благодаря которой все их людоедское отродье хочет истребить нас?
— Это глупо. Ведь тогда им нечем будет питаться.
Константин перевел на меня уничтожающий взгляд, и я сразу прикусила кончик языка, чтобы не взболтнуть чего лишнего. Он снова вздохнул и взъерошил пальцами светлые волосы.
— Две недели мойки полов в четвертой столовой для Саманты и такой же срок работ в школьном саду для Кейси. Наказание не обсуждается, — спорить никто из нас и не собирался, но то, что мужчина так неожиданно и легко свернул эту тему, заставило расслабиться. Кто знает, может, на него так подействовало мое скромное замечание.
Еще немного почитав морали, он приказал своим людям отвести нас в ближайший госпиталь.
— Саманта, — мужчина окликнул меня у самого выхода. — Я думаю, тему произошедшего сегодня на площади поднимать сейчас не лучшая идея. Но мы обязательно к ней вернемся.
Я ничего не ответила. То, что Константин в курсе моего причастия к пропаганде равенства видов, я знала уже давно. Он всегда спрашивал меня об этом, и я всегда отвечала молчанием. Это уже вошло в привычку. Полицаи не предпринимали более серьезные меры по устранению «опасной преступной группировки» только потому, что мы, по сути, так ничего и не добились. Люди очень остро реагируют на любое упоминание об упырях, а речь о нашем сближении вводит их в настоящую ярость.
Госпиталь, как и положено, оказался совсем недалеко. После перевязки ран и на-всякий-случай-проведенных анализов на наличие инфекций, нас отпустили домой. На плечи давил груз усталости и напряженности. Все-таки, произошедшее с нами сегодня можно было записать как собственный рекорд по самым странным и смертельно опасным дням.
Даже не став переодеваться, мы с Кейси завалились на кровать и провалились в сон.
