Ага. Вот такой трындец случился. И заметьте — я совсем-совсем ничего для этого даже и не делал. Ну, может, только выпил лишнего. Но ведь совсем чуточку! На донышке. И пофиг, что донышко не стакана, а фонтана. Это уже частности.И вот даже не жалко. Я и с того света выберусь, коли надо будет! А вот как оттуда Мардукора выковыривать?Эй, шаман! Ты, говоришь по духам спец? Ну-ка, подь сюды…Встречается нецензурная лексика
Прямо посреди открытого космоса висела плывущая в невесомой пустоте скала. На плоской вершине, на небольшой площадке, освещаемой тусклым светом далеких звезд и галактик, находились четверо. Посреди площадки возвышалась конструкция из ржавых железных прутьев в палец толщиной, на вершине которой возлежал стеклянный шар размером с кулак. Одну из присутствующих можно было узнать. Это была Зив, супруга великого Мардукора. Даже несмотря на красные опухшие глаза и растрепанные волосы, ее все так же можно было назвать наипрекраснейшей.
— Почему вам всегда наплевать на происходящее?! — выкрикнула супруга бога. — Вы же тоже сгинете, когда Восставший покончит с живыми! Или вы думаете, что он до вас не доберется?!!
— Успокойся, девочка моя. — проскрипела ей в ответ седая дряхлая старуха. — Не забывай, что ты в гостях.
В ответ на это Зив лишь глухо скрипнула зубами, сжимая кулаки.
Ее собеседники, а вернее — собеседницы, выглядели… Просто.
Старуха, древняя, дряхлая, вся сморщенная и высушенная, с пятнистой сухой кожей. Казалось, что она вот-вот отойдет в царство мертвых. Но горящие живым огнем глаза ясно говорили, что она сама легко отправит туда любого бога смерти. Босая, одета старуха была в серый просторный старый балахон с капюшоном, подпоясанный простой, потертой временем веревкой.
Женщина средних лет. В деревянных сандалиях и простолюдинской, застиранной до потери цвета, когда-то белой тоге. Каштановые, слегка выгоревшие на солнце, волосы были распущены и слегка тронуты сединой. А лицо начали надкусывать первые морщинки. И такие же, наполненные силой глаза.
И девушка, вот только-только вышедшая из подросткового возраста. Полупрозрачная вызывающая одежда, едва прикрывающая самые интересные места. Не то рисунки, не то татуировки и с драконами, и с цветами виднелись и на спине, и на животе, и на конечностях. В своих новеньких сандалиях с ремешками, оплетающими ноги до самых икр, она была, пожалуй, единственной модницей из этой троицы. Но даже озорная, почти детская улыбка не могла скрыть силы и мудрости, плескавшихся в ее глазах.
Вся троица сидела в грубо вытесанных прямо в каменных глыбах креслах.
Любой, увидивший их даже впервые в жизни, подумал бы, что перед ним фотоколлаж одной и той же женщины. До и после. Но все в этой троице были сестрами. Однояйцевыми близняшками, а по совместительству родными тетушками Мардукора и кровными сестрами Сефоттина.
Богини Судеб. Норны.
— Не думай, что нам все-равно. — продолжила самая молодая. — Но любое вмешательство нарушит ход событий и контракт…
— Контракт?! — неожиданно резко выкрикнула Зив, а на ее глазах показались слезы. — Мар мертв! О каком контракте может идти речь?! Его тело сгорело на моих руках! Это конец!
— Любой конец является началом, а любое начало истекает из чьего-либо конца. — загадочно ответила женщина. — Все судьбы катятся по кругу, словно колесо. И те, кто отнимает жизни, когда-нибудь теряют и свою.
— Когда бунтарь дотянется до вас, я пожелаю ему «приятного аппетита». - сжав кулаки, сквозь зубы прорычала супруга Мардукора и растворилась.
— Знаете, а мне ее даже немного жалко… — с грустью сказала младшая. — Она слепа и даже не желает видеть…
— Она еще совсем юна. — проскрипела старуха. — Слепой котенок в мире зрячих псов.
— Но все пока еще идет по плану. — добавила средняя.
И вся троица устремила свои взоры в глубину хрустальной сферы.
От увиденного и пережитого в моей голове было пусто, словно в бутылке, с которой начинается пьянка. И только «Эпидемия» напевала в этой пустоте, прямо в мозгах, свою композицию, клип по которой был не просто про нас с Лехой, но и по всей этой сраной ситуации.
«Явь или сон, век или миг
Остановилось время
Кто я такой? Чей это лик?
В зеркале ледяном.»…
Да. Я хуй знает, что происходит, и где я ваще нахожусь, но время тут реально либо застыло, либо пиздец как медленно идет. Я, наверно, минут пять просто тупил, встав на четвереньки на свой свежезамороженный трупик и рассматривая расплескавшиеся по камням мозги. За это время Увалия вроде даже не шелохнулась.
«Я помню снежный вихрь, звериный вой,
Сомкнулось небо надо мной.»
В какой момент наступили перемены в обстановке, я даже и не заметил. Вроде вот только что любовался собой, таким тупым и красивым, а в следующий миг все заволокло каким-то белым туманом. Или не туманом? Я хуй знает, как это описывать. Все кругом как утром на озере в конце лета. Белая молочная стена, словно туча на землю легла. Как говорится — хоть топор вешай. Выглядело это однозначно, как туман. Но себя я видел четко. Хоть ноги. Хоть вытянутые примо перед собой руки. Но я не видел даже, на чем я стою. Словно на облаке, но твердом.
— Ну что, пацан, допрыгался? Гы-гы-гы-гы-гы! — раздался справа знакомый рычащий голос.
Странно, но страха не было. Да и хули уже тут бояться? Я уже сдох. А это значит, что и Мардукор тоже.
— Скорее, доползался. — ответил я, поворачиваясь на голос.
Ага, шаман. Ну, в целом, логично. Он же тоже типа умер.
