От главного стола, за которым сидели эти двое, вдаль уходил широкий стол, уставленный яствами. Тут было, казалось, все, что может вообразить фантазия самого изощренного повара. Начиная от простых блюд с разнообразными, виданными и невиданными фруктами, и заканчивая зажаренным целиком василиском, фаршированным языками гарпий, маринованных в крови молодого дракона, блюдо это явно было предназначено не простым смертным. С двух сторон этого стола стояли две белоснежные скамьи, так же, как и стол, уходящими вдаль. И не способен человеческий глаз разглядеть, где кончался этот стол. Потому что где-то через тысячу шагов все уже утопало в странном клубящемся белом тумане, словно облако устало бродить по небесам и спустилось посмотреть, что же тут происходит. Шагов на сто в каждую сторону от стола было пустое пространство, открывающее белоснежный мраморный пол с узором из переплетающихся золотых и серебряных линий. Линии явно сплетались в какой то рисунок, но увидеть его было возможно только с огромной высоты. Дальше вновь стоял такой же бесконечный стол параллельно первому, а после него еще пустое пространство, и снова, и снова, и опять через тысячу шагов все терялось в пелене тумана. На каждой площадке каждые сто шагов стояли белые мраморные колонны шагов по десять в ширину и уходящие ввысь, намекая на массивную крышу, которую должны удерживать столь мощные опоры, однако невозможно сказать, что там было в вышине, потому что вершины колонн так же, как и стены, были скрыты клубящимся туманом. Лишь с одной стороны не было тумана. За главным столом, за троном, высилась, уходя в туман, стена из черного гранита, в которую были словно вплавлены тринадцать статуй из белоснежного мрамора высотой в десять человеческих ростов. В двух из этих статуй явно угадывались двое, сидящие сейчас за главным столом существ, причем сидели они ровно на тех же местах, как стояли в ряду их каменные копии.
И все пространство было залито светом, в меру светло, чтобы все четко видеть, но не слепяще ярко. Невозможно было найти источник света, казалось, что светится сам воздух.
И полная, давящая грузом исполинской горы, тишина.
Потому что во всем этом невероятном пиршественном зале были лишь эти двое.
Девушка с задумчивым видом посмотрела в серебряный кубок, который она держала в правой руке и покрутила его в руке, слегка перемешивая содержимое. Так и не решившись отпить, она повернула голову в сторону мужчины.
– Какие новости, Мар?
– Можно подумать, ты не знаешь.
Ответ прозвучал немного резко, но в голосе мужчины слышалась неимоверная усталость. Старинная бутыль литра на два, из темного непрозрачного зеленого стекла, которую он все это время держал в левой руке, разлетелась облаком осколков и фонтаном красных брызг содержимого. Мар с грустью посмотрел на лужу вина, которая уже начала впитываться прямо в мрамор пола вместе со стеклом и потянулся за новой бутылью.
– Мы остались одни, Зив. Сегодня оборвалась метка последнего из наших «спасателей». Поиски верховного зашли в тупик. Все нити ведут в Небарру, но обрываются на границе миров. Его нет в Небарре, его нет с изнанки. Все, что нам известно, мы знаем уже 700 лет. Он жив, ведь духовная поддержка и души последователей уходят к нему. Но даже их конечный путь мы не можем отследить. Тот, кто заточил Сефоттина, явно из наших, ибо никто больше не знаком с нашими методами так досконально. и мы даже не знаем точно до сих пор, Корглав это или нет. Хотя это и не имеет сильного значения.
Бутылка в руке мужчины вновь разлетелась на осколки. Вздохнув, Мар положил руки на подлокотники и посмотрел на свою собеседницу.
– Провалы между мирами набирают обороты. Наш враг уже накопил столько сил, что реальность начала искажаться. Это уже не естественные провалы людей, животных или предметов в ближайшие соседние миры. Вчера я с трудом удержал от скачка остров в мире Фаррентал. Это тебе не какой-нибудь атолл с парой пальм и птичек, которые максимум поднимут волну в пару метров. Это, мать его, населенный пятьюдесятью тысячами разумных огромный остров, который собирался провалиться в Гентракону. А там, в проекции этого острова, самая глубокая точка самого большого океана. Цунами бы смыло миллиарда три гентраконцев…
Мар замолчал, глядя на жареную на вертеле тушку какого-то шестилапого зверя, словно примеряясь, какой окорок оторвать.
– И что теперь делать? Молча ждать, когда бунтарь уничтожит последнюю живую планету всех слоев этой звезды? Или позорно убежать на какую-нибудь из соседних звезд? Не думаю, что после былых конфликтов нас там прям радостно примут, но это хотя бы не смерть… – Сказала Зив.
– Пока жив Сеф, я буду бороться. Даже если погибну, освобождая его, он сможет воскресить меня, как уже бывало раньше. Главное – освободить его.
– а если не получится?
– Должно получиться. Есть один вариант с истинным жрецом.
– НЕТ!!!!!
– ДА!!!
– Ты же прекрасно знаешь, что если он умрет до освобождения Сефоттина, твоя душа пропадет бесследно! Я не смогу удержать твою душу, твой уровень гораздо выше моего! Я смогу только воссоздать тело!
