Зеленоглазый улыбнулся, склонив голову к плечу и разглядывая шамана. Триен тщетно пытался собраться с мыслями. Некромантия — очень опасный дар. Без поддержки и наставника Бартоломью не справится. Триен знал, что Смерть бывает жестоким, догадывался, что и давнего знакомого Зеленоглазый щадить не станет. Но легче от этого не было. Несмотря на вызванную трансом безэмоциональность, сердце сковало льдом и страхом за ребенка. Но Жнецу не след это знать, как не стоит догадываться, какой ужас вызывают мысли о том, что Алима может погибнуть.
— Да, попрошу, — твердо ответил Триен.
— Ладно. Она не увидит всего, только то, что ей нужно знать. Тебе я покажу больше, потому что ты мне нравишься, — вздохнул Заплечный.
Пламя свечи качнулось, появились новые образы. Карта, дороги и селения на которой постепенно становились объемными, будто вылепленными из глины. Цепочка алых огоньков отмечала нужный путь в обход ущелья, и откуда-то пришло осознание, что в ущелье ждет обвал. Будто подтверждая эту догадку, появился смутный образ убитых лошадей и раненной Алимы.
Триен чувствовал ее отклик, страх, естественный и яркий, и отметил, как девушка потускнела. Она хотела идти короткой дорогой через ущелье, очень рассчитывала на нее. В трансе это стало совершенно очевидно, как и то, что без серьезной размолвки Алима не согласилась бы идти длинным путем. Триен кивком поблагодарил Смерть, тот жестом предложил смотреть в пламя дальше.
— Вас все равно настигнут. Даже если ты разрушишь метку. Убийца твоего тела упрям не меньше тебя, — подчеркнул Зеленоглазый. — Если в день встречи, а это случится вот здесь, — на объемной карте запылал алым огонек, — девушка будет с тобой, убьют и ее. Если ты передумаешь умирать и решишь вернуться к семье, то сможешь уйти вот тут. Вдоль реки на север и в лес. Тогда убьют только ее.
— Дай уточню. Если я буду там один. Без нее. Она доберется до родственников и будет жить? — Триен пытливо смотрел в изумрудные глаза, опасаясь услышать дополнительные условия.
— Да. Так и будет, — подтвердил Смерть.
Шаман глубоко вдохнул, запах горячего воска и зелья с вербеной ласкал обоняние и укреплял решимость, тепло рук Алимы не давало забыть, ради кого Триен шел на все это.
— Благодарю за помощь.
— Не понимаю, почему ты уверен, что она этого стоит…
Зеленоглазый не ждал ответа и растворился в воздухе. Остался лишь шлейф алых искр. Образы в свече погасли, времени вернулся былой ход, Алима, замершая по желанию Смерти на середине вдоха, встретилась взглядом с Триеном.
— Было меньше образов, чем я думала, — недоуменно нахмурилась она. — Пара обрывков и почему-то не только о твоем племяннике.
— Наверное, это потому что твоя магия участвовала в моем ритуале, — он пожал плечами, задул свечу и в струящемся от фитиля дымке увидел, как Фейольд надавливал на торчащий в груди шамана болт.
— А ты тоже видел дорогу? Подсвеченную алыми искорками? Я о таком раньше и не слышала! Жаль, не могу понять, какие формулы ты использовал.
— Это не тайна, — Триен нехотя выпустил руки девушки и стал складывать в мешочек камушки с рунами. — Я напишу нужные слова. Уверен, ты прекрасно справишься с этими заклинаниями, когда освободишься от ошейника.
Мешочек наполнялся, камушки стукались друг о друга. Главное, не проговориться, формулировать фразы так, чтобы Алима ничего не заподозрила. Беречь местоимения, не строить планов, не вплетать ненароком свой образ в ее будущее. Чтобы у нее остались воспоминания, но не гнетущее ощущение утраты.
Она достаточно видела зла и горя, не для того он рисковал собой и посмертием, чтобы множить печали.
— Ты чем-то огорчен? — Алима подалась вперед, заглянула ему в глаза.
А ведь он был уверен, что удержал улыбку и привычный тон.
— Так заметно?
Она кивнула:
— Мне — да, хоть ты стараешься не показывать.
— Ты сцену с зеркалом видела? — уточнил он. Девушка отрицательно покачала головой. — У племянника будет магический дар. Потустороннее может ребенка убить, если не соблюдать осторожность.
— Но ты сможешь научить его, помочь совладать с магией, — Алима хотела подбодрить, не догадываясь даже, как ранит этими естественными словами.
— Конечно, — заверил Триен. — Но я не увидел, когда именно проснется дар. Меня может не оказаться рядом вовремя. Нужно поговорить с Симортом.
Ρитуал в этот раз был странным, и я никак не могла понять, почему. Волшебство одновременно казалось и плавным, текучим, и каким-то обрывчатым, будто в какой-то миг сердце неожиданно пропускало удар. И как так вышло, что Триен увидел в ритуале на одну сцену больше, чем я? Магия была моя, сила использовалась моя, дар мэлдэгч лучше видит будущее, чем дар шаманов. Вряд ли Триен нарочно хотел что-то скрыть, да и не слышала я раньше, что в совместных ритуалах вообще можно спрятать от кого-то часть происходящего, но странность общего волшебства не давала мне покоя очень долго.
