Мне очень хотелось расплыться в улыбке, но я удержалась. Прекрасная гречанка потирала ушибленные пальчики, пострадавшие от ее собственного соседа, в лице моего двоюродного брата. Судя по всему, буквально мгновение назад она протягивала ему солонку, которую он принял, не глядя и, случайно, сжал ее вместе с пальцами своей спутницы. Солонка при этом треснула. Жаль, что не ее пальчики.
– Юджин! – вмешался дед. – Ты решил в усадьбе все вещи переломать? Чем ты питаешься, внук, что в тебе столько лишней силы?
– Идем, – воспользовавшись секундной заминкой со стороны остальных, шепнула сыну Алевтины, и мы тихо поднялись из-за стола.
И я даже не посмотрела на Ярцева. Пусть остается со своей красоткой. Руку ей лечит!
Однако, даже повернувшись к брату спиной, буквально кожей почувствовала его разозленный до жути взгляд и зачем-то, совершенно не к месту, вспомнила его жаркие слова:
– Увижу тебя с ним – не только голову ему откручу!
– Не любишь такие разговоры?
Это уже была моя вторая попытка за одно утро, все же дойти до озера, ведь лодочный сарай, куда мы сейчас направлялись с Олегом, находился именно там.
– Нет, не люблю, – ответила сыну Алевтины, не выныривая из своих раздумий.
– Тебя так сильно раздражает обсуждение твоего будущего? – мягко продолжил он.
– Нет, скорее меня раздражает то, что мама с тетей Галей без конца ссорятся. И втягивают в это остальных.
– Совсем как вы с братом, – хмыкнул мой спутник, и я скосила на него глаза.
А он изменился. Конечно, он и раньше был симпатичным, но теперь, после стольких лет, вдруг из парня, мальчишки, превратился в молодого мужчину. Подтянутого, крепкого и, такое создавалось впечатление, какого-то надежного, что ли.
– Мы с ним не ссоримся, – сказала тише, наверное, для того, чтобы он не смог распознать мои истинные эмоции. – Просто… просто, мне кажется, он очень сильно изменился.
Мы шли с Олегом по дорожке, проложенной между тех самых яблонь, по которой уже трижды за эти сутки убегала от Ярцева. Да, уж. Не ссоримся. А это как назвать?
– Мама говорила, – следующие слова Олега неожиданно ударили меня ниже пояса, – вы с ним с тех пор так и не общались, и не виделись. В усадьбе. С того лета, когда тебе исполнилось тринадцать.
Я ничего не ответила. Потому что не знала, что сказать. О том, что произошло между нами в беседке, не знал никто, кроме нас двоих. И я до сих пор борюсь с собой. Особенно теперь, когда он здесь. Да! Он, черт возьми, мой двоюродный брат. Но за все эти пять проклятых лет мне так и не удалось заглушить эти запретные чувства к нему. Эту злость. Эту ненависть. За то… за то, что он есть. За то, что он сейчас мило воркует с чертовой гречанкой там, в столовой. И почему он не сломал ей руку?!
– Помнишь, ту драку, годом раньше? Когда у нас с ним случился конфликт из-за тебя?
Молча кивнула. Очень хотелось усмехнуться, но я сдержала свой недостойный порыв. Это трудно было назвать дракой. Юджин просто ударил Олега. Прямо в глаз. Что-то там угрожал, но драки точно не было.
– Твой дед, Аскольд Александрович, тогда очень серьезно поговорил со мной. Велел, чтобы до твоего восемнадцатилетия я к тебе не приближался. А дальше, он сказал, ты сама решишь. Если решишь – то он тебе препятствовать не будет. Он тогда и с Юджином о чем-то очень серьезно разговаривал. Но, я так понимаю, одного раза было недостаточно. Мама рассказывала, что на следующий год, когда он снова приехал в усадьбу, она слышала, как Шереметьев серьезно прижал внука. Не поняла только, за что. Но с тех пор твой брат здесь не появлялся. До вчерашнего дня. Не знаешь, что там случилось?
– Нет, – сказала и резко подтянулась за яблоком, делая вид, что оно мне сейчас прямо срочно необходимо. Господи, только бы не заметил, как я покраснела из-за его слов! Выходит, дедушка знал???
– А я думал, вы с ним опять из-за чего-то поругались.
– Нет. Я думаю, он тогда сниматься начал и почти перестал со всеми общаться, – попыталась как-то смягчить тему, но не тут-то было.
– Но с бабушкой твоей у него прекрасные отношения, – добавил тут же сын Алевтины.
И я чуть было не поперхнулась тем куском яблока, который по причине смущения, сдуру откусила от спелого плода, что держала у себя в руках.
– А знаешь, – вроде как, не заметив ничего, мой спутник продолжил говорить, только теперь его голос стал немного тише, – я выполнил обещание, которое дал твоему деду. Ждал до твоего восемнадцатилетия. Но, если совсем честно, пару раз не выдерживал и приезжал к твоей бабушке. Только вот она ни разу так и не пустила меня на порог своей царской квартиры. А вот с Юджином все наоборот. Конечно, любимый внук, знаменитость, куда мне до него, – он сказал это с такой горечью, что я зачем-то посчитала нужным, сообщить, что он ошибается.
– Моя бабушка никого на порог не пускает. И брата она не видела очень давно, ты заблуждаешься, думая, что у них хорошие отношения. За все это время, он ни разу не приезжал.
