– Мышонок, маленький мой, – шептал безумный мужчина, который в эти мгновения перестал быть моим братом. Он стал моим мужчиной. – Больше ни на сантиметр не отойдешь от меня… Маша… Никому… не отдам, – его губы скользили по моей коже… на шее… в ложбинке на груди… огибая выпуклые холмики и касаясь многократно… целуя бугорки набухших сосков и перепрыгивая ниже, на живот, к пупку, и потом, не останавливаясь… опускаясь еще ниже, заставляя исчезнуть все звуки в этом мире, все, кроме моих стонов и его восторженного шепота…
– Маша, – это было последнее, что я услышала, уже на рассвете засыпая в его руках.
Как в колыбели. Как будто добрый волшебник взмахнул своей магической палочкой, и я вдруг перенеслась в глубокое детство, когда не было еще всего этого, этих проблем и непонятных историй, выхода из которых я не вижу. Как поступить? Что делать дальше? Как мы будем жить? Бежать или не бежать? Бросит или нет? А что с невестой? Дамарис…
Миллионы, миллионы вопросов и ни одного ответа. Лишь один миг счастья – его крепкие объятья и я в них. И наше мерное дыхание, что в этот момент звучит в унисон.
Что произошло. Как это случилось. Все это сейчас неважно, когда мои веки тяжело закрылись, а мысли улетели в прекрасную нейлоново-розовую даль, где есть только мы и прекрасная сказка о двоих сердцах, что встретились вновь спустя долгих пять лет, что казались им обоим адом на земле, а теперь внезапно превратились в большую награду…
Мне даже что-то приснилось. Возможно, или я только придумываю, это была свадьба. Мне было очень хорошо, с ним, окутанной его теплом и, я очень надеюсь и верю сейчас, его любовью. Было… пока в мой сон не ворвался до боли знакомый голос:
– Вермишелька… Мишель! Внученька, открой, пожалуйста, пусти старого деда хулигана…
Я резко открыла глаза. Светло. На меня давит… рука моего брата! А за дверью…
– Вермишелька…
Стучится мой дед!!!
– Ты вчера так быстро убежала, я беспокоился. Твой брат тоже уехал, ничего не сказал. Как ты, внучка? Обидела тебя эта… Лика?
Я смотрела на деда заспанными глазами и мысленно молилась, чтобы он не решил вдруг посетить мою ванную комнату. И откуда только во мне взялись силы и решимость, чтобы не только упросить Юджина скрыться там, на время моего разговора с дедом, но и вообще не раскрывать себя? Я так подозреваю последнее время, что в моменты особо сильного стресса еще и не такое могу.
– Глупая столичная девчонка, болтала невесть что, – Аскольд с сочувствием посмотрел на меня сверху вниз, а потом присел рядом на кровати. Он был в своем любимом халате, наброшенном поверх белоснежной рубашки и брюк. Еще раннее утро, а он уже во всеоружии. Люблю этот халат. Не раз вспоминала образ любимого деда именно в нем. Бархатный, с красивыми узорами в виде жар-птиц и с традиционным шёлковым платочком в нагрудном кармашке. Это не халат, а истинное произведение искусства. Так я всегда считала. – Ты не слушай ее, – дед придвинул меня к себе, обхватив рукой за талию. – Глупая она.
– Ага, – ответила я, и натянула майку как можно больше стараясь прикрыть колени. Ее я сегодня нашла на полу, ночью Юджин сорвал с меня всю одежду, а утром она оказалась разбросанной по всей комнате. А теперь я все это, вместе со своим братом затолкала в ванную. И очень надеюсь, что собрала действительно все.
– Как ты спала, Вермишелька? – дед через мое плечо посмотрел на постель и как-то подозрительно замолчал. Подозревая, что что-то забыла, повернула голову в ту же сторону и мысленно чертыхнулась. Елки! На подушке целая россыпь примятых красных лепестков роз! А на полу, рядом с кроватью, тот самый букет! Я собирала его вещи, но не обратила внимания на остальное, цветы пропустила автоматически!!!
– Олежек заходил? – спросил Аскольд, сделав, в общем-то, логичный вывод. Откуда он мог знать, что заходил не Олег, а Юджин? Его внук и мой… брат!
– Д-да, – проблеяла я. – Да.
– Молодец, мальчишка! Я смотрю, вы с ним неплохо ладите. Он тебе нравится? – я поежилась. Такие вопросы, надеюсь, Ярцев не слышит ничего из того, что говорит мой добродушный дед. – Судя по цветам – ты ему очень. Только зря ты их так бросила, я попрошу Алевтину принести тебе вазу с водой. Или… у тебя в ванной должна быть одна, ты же всегда любила собирать цветы в саду, а потом любоваться ими перед сном, девочка моя, – дедуля поцеловал меня в лоб, – настоящая маленькая девочка. Эх, Вермишелька, бросай ты этот город и переезжай ко мне. Давно тебя прошу. Сейчас уедут все, и заживем. За год научишься на машине ездить, а потом сама отсюда в вуз будешь кататься. Подумай об этом, обещаешь?
Аскольд испытывающе посмотрел мне в глаза.
– Обещаю. Подумать, – выдавила из себя и отвела глаза. Мне было очень непривычно и тяжело обманывать его. Причем так жестоко. Он же не знал, что его такая любимая внучка, ровно настоящее исчадье ада, которое буквально несколько минут назад, на этой самой кровати проснулась в объятьях его родного внука! Я сжала кулаки и постаралась не заплакать. Мне было не просто стыдно, мерзко, отвратительно быть собой. Я действительно инвалид. На голову.
