– Нет, спасибо, такси уже едет, – говорю я, отпивая из чашки горячий кофе.
– Есения, ты только что сама сказала, что в неоплатном долгу передо мной. У меня есть небольшая просьба к тебе, – спокойным тоном говорит он, а в его глазах я замечаю озорные смешинки.
– Да, конечно. Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спрашиваю я, вставая с удобного дивана.
– Свидание с тобой, – глухо отвечает Шахов, а я удивленно таращусь на него. В голове вертится один верный ответ "нет", но из-за своей не спящей совести, я предлагаю другой вариант.
– Только это будет не свидание, – быстро отвечаю я. – У меня день рождения через неделю. Это будет небольшое торжество, но хочу, чтобы ты пришел.
– Я приду обязательно, – улыбаясь, отвечает Дима.
Возвращаясь домой после вечера моего позора, плавно перетекающего в ночь, я не просто волнуюсь, меня буквально трясет, потому что реакция Влада может быть совершенно непредсказуемой. Правда, мои опасения кажутся напрасными. Но только на одно мгновение.
Беркут встречает меня почти на пороге. Он расслаблен, на губах играет ядовитая усмешка, о которой я, надо сказать, уже и позабыла.
– Явилась? – выражение лица парня моментально меняется. Его глаза темнеют, а становясь почти черными. Он не просто зол, он разъярен словно лев, который голодает уже несколько суток.
– Явилась, – не веду даже бровью на его выпад.
Стягиваю с себя шубу и снимаю обувь. Влад следит за каждым моих движением, не отводя взгляд ни на секунду. Я больше не говорю ни слова. В этот момент мне просто нечего сказать. Я не сделала ничего плохого, и не считаю нужным оправдывать себя. Да, возможно, со стороны все выглядит не слишком не так, как было на самом деле, но тут вопрос только в одном: доверяет мне Влад или нет.
– Хочешь что-нибудь сказать? – грубо спрашивает Влад.
– Что, например? – с вызовом произношу я.
– Даже не представляю, – невесело усмехается он. – Это ж тебя не было всю ночь дома.
– Может, то, что мне хотелось сходить на встречу? Или, может, что я выпила пару бокалов шампанского? – сыплю вопросами, пытаясь защититься при помощи нападения и не выслушивать очередные нападки. – Или, возможно, тебе хочется услышать, где я ночевала?
Беркут резким движением припечатывает меня к стене, при этом не причиняя мне боль. Он едва держит себя в руках, но границы не переходит, хотя это вполне в его характере. Я жду, когда он начнет все крушить, ломать или хотя бы повышать голос, демонстрируя свое негодование, но ничего не происходит. Вместо этого он грубо и властно, словно наказывая, целует меня в губы. Его руки скользят по моей талии, спускаясь ниже, а я вспыхиваю как спичка, совсем забывая про ту обиду, которая до сих пор гложет меня изнутри. Дыхание спирает от долгожданной близости, а сердце уже выпрыгивает из груди. Мне достаточно секунды, чтобы простить его. Я знаю, какой он в глубине души, но не могу вытащить его настоящего из самого себя.
Это словно какое-то наваждение, которое затягивает в свой водоворот. Мои ощущения граничат с любовью и ненавистью, но любовь побеждает. Любовь. Озарение приходит внезапно. Это то, что я чувствую к Беркуту. С самого первого взгляда этот человек не был для меня кем-то обычным. И в каждом его поступке я искала, и продолжаю искать то хорошее, что иногда удается разглядеть. Но, главное, я люблю его. Моего несносного Беркута.
– Больше никогда так не делай, – тихо рычит мне в губы, с трудом отрываясь. – Я так соскучился по тебе, Мышонок.
В два счета мы оказываемся в спальне Влада, вместе ныряя в очередной раз в омут с головой. Мои ощущения настолько острые, но в то же время граничащие с обидой. Я не хочу прерываться, мне хочется как можно дольше чувствовать Влада, такого искреннего и открытого, каков он сейчас. Мы ходим по острию ножа, зная, что дома родители, но сдерживаться больше нет сил. Я тихо стону, сжимая простынь на кровати Беркута. Его губы заглушаю каждый мой стон, и вот мы уже близки к разрядке, которая нам двоим просто необходима.
– Надо идти, – спустя какое-то время говорю я, поднимаясь с постели.
– Я провожу, – в голосе парня появляются отчужденные нотки. Стараюсь не придавать этому значения, лишний раз не накручивая того, чего, возможно, и нет.
Мы выходим из комнаты, озираясь. Здесь никого нет, и Влад резко прижимает меня своим телом к стене. Он касается своими губами к моим, забирая мое дыхание. Поцелуй слишком сладкий, но в то же время настойчивый. И, кажется, будто он… последний. Гоню от себя навязчивые мысли, с таким же трепетом отвечая Беркуту.
– Есения, детка, ты уже до…, – мама поднимается по лестнице и застывает на месте.
Мы с Владом резко отскакиваем друг от друга, тяжело дыша. Мама удивленно смотрит на нас. По тому, как меняется выражение ее лица, до моей родительницы начинает медленно доходить, что происходит между нами. Мы молчим. Все трое. Каждый ждет, когда другой начнет говорить первым. В конечном итоге, не выдерживает Влад.
– Ирина Михайловна, думаю, это нужно обсудить, – уверенным голосом произносит Беркут.
