– Ты постоянно где-то пропадаешь, участвуешь в боях, из-за которых можешь остаться покалеченным, а мне нужно знать, что я в любой момент смогу положиться на человека, который находится рядом со мной, – она вскидывает голову, пристально глядя в мои глаза. – Мне нужна стабильность, а не постоянные качели. Но тебя, похоже, это не интересует. Рыдать в подушку – это не моя тема, Влад.
– И именно поэтому ты выбрала этого недоноска? – я бью кулаком в стену, рядом с ее головой. Выпускаю пар, но от этого легче не становится. Разум затуманивается от ее слов, от ее выбора.
– Я никого не выбирала. Но и с тобой у нас не клеится. Каждый раз, когда мы пытаемся быть вместе, что-то случается. Ты не сдержан, любую ситуацию решаешь только кулаками. Так нельзя. Я порой боюсь тебя, – Есения молниеносно отталкивает меня от себя, тяжело дыша. Я замираю. Девушка пытается взять себя в руки, а я просто жду. Перевариваю услышанное. – Прости, Влад, но так больше продолжаться не может. Сегодня я поняла, что никогда не буду у тебя на первом месте. А мне такие отношения не подходят.
– Я летал на могилу к матери, Есения, – сунув руки в карманы, говорю я. – Какие-то варвары разгромили там все. Я летал восстанавливать. Но я тебя понял. С днем рождения, Мышонок. Будь счастлива.
Есения
Влад уходит, а я медленно скатываюсь по стене, оседая на холодный пол. Закрываю глаза руками. Какая же я дура. Нужно же было только выслушать. Чувство вины окутывает меня сетью. Я не могу пошевелиться, не могу встать, не могу ничего. Мысленно ставлю себя на место парня, понимая, как все выглядело со стороны. Пока Беркут едет на могилу к матери в другой город, я веселюсь в компании, празднуя свой день рождения, и целуюсь с другим парнем, которому нравлюсь со школьной скамьи. Блеск.
– Сеня, – Катя выходит из зала и подбегает ко мне. Вокруг, к нашему удивлению, ни души. В зале проводится очередной конкурс, поэтому все посетители сосредоточены именно там. Подруга помогает мне встать и, замечая мое выражение лица, гладит по волосам. – Беркут?
Я молча киваю и крепко обнимаю подругу, больше не сдерживаясь. Меня не волнует макияж, надо которым Оля с таким усердием работала, компания, которая ждет моего возвращения. Я хочу убраться подальше отсюда и просто побыть одной.
– Хочешь, мы поедем ко мне? И если захочешь, ты обо всем мне расскажешь, – подруга обхватывает мои лицо, я утвердительно киваю, потому как говорить не могу. – Я сейчас скажу всем, что тебе стало плохо. Мы уедем, а ребята пусть остаются.
Я иду в гардеробную и забираю свою шубу. Выхожу на улицу, кутаясь в теплый мех. Но и он не спасает. Я чувствую дрожь, которая никак не связана с холодной погодой. Поднимаю глаза в небо и разглядываю звезды, которые кажутся такими маленькими на фоне огромного темного полотна. Несколько минут стою на улице в ожидании подруги, пока не ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд. Какой-то пьяный мужчина в два счета оказывается рядом со мной и резко обнимает меня за талию. Я злюсь до такой степени, ощущая в себе невероятную силу, что со всего размаха бью ублюдка локтем в живот. Мне нисколько не жаль его, когда он сгибается пополам, хватаясь за место удара.
– Убирайся к чертям собачьим, ублюдок! – кричу я, обращая на себя внимание окружающих людей, которые время от времени выходят из душного помещения подышать свежим воздухом.
Из клуба вылетает Катя, на ходу накидывая шубу себе на плечи.
– Есь, ты в порядке? – настороженно спрашивает она.
– Да, – уверенно отвечаю я, стиснув зубы.
– Идем, такси стоит за углом, – подруга берет меня за руку и ведет туда, где нас уже ожидают.
Как долго мы добираемся до дома Соболевой, я не успеваю понять. Мысли то и дело возвращаются к сцене в коридоре клуба. С одной стороны, все правильно, я просто не выдержу каждую ночь переживать за него, не зная, где Влад пропадает. Но с другой, если это правильно решение, то почему же так больно? Я знаю Беркута уже несколько месяцев и за это время понимаю, что он за человек. Его характер сложный. Слишком часто он никого не слышит кроме самого себя и делает то, что взбредет в голову, порой даже не считаясь ни с кем.
– Родители умотали на Новый год в Доминикану, – говорит Катя, пропуская меня вперед. – Прилетят вроде шестого, но это не точно. Ты же знаешь их, у этих двоих семь пятниц на неделе. Ещё и мелкого за собой таскают. Хорошо, что у меня уважительная причина.
Слушаю подругу в пол уха. Знаю, что она хочет разрядить обстановку, но я не могу в этот момент думать ни о чем другом кроме Беркута. Я на автомате снимаю шубу и обувь, прислоняюсь к стене и чувствую, что щеки становятся мокрыми от струящихся слез.
– Сень, пойдем чайку́ попьем, а? – подруга приобнимает меня за плечи, и я с лёгкостью поддаюсь.
Подруга включает чайник и достает из холодильника разнообразные сладости. Я присаживаюсь на стул и, уставившись в одну точку, думаю о своем. Все становится таким неважным, а я сейчас будто нахожусь совсем в другом месте.
– Что между вами происходит, Еся? – Катя пристально смотрит мне в глаза.
