Мэгги, разумеется, поделилась с Гастоном опасениями по поводу моего здоровья, и раз вчера я, будучи не в форме, где-то «гуляла» до самого вечера в одиночестве, он теперь за мной следит. Я вижу эту настороженность в глазах и жестах. Появилась напряженность, которую, боюсь, он списывает на свои откровения. А ведь я вовсе не хотела, чтобы он закрылся. Мы немало времени убили на то, чтобы научиться просто разговаривать, ни в чем друг друга не обвиняя и не подозревая, и заново?
— Как выйдешь — спускайся, я хотел кое-что обсудить.
Это звучит жутковато, хотя ничего необычного. Гастон любит нагнать тумана, натянуть до предела нервы, и только потом рассказать, что к чему. Например, этот переезд в Мичиган… ну кому нужно было так долго скрывать от меня суть задания? Пустая театральщина.
Наконец, куратор покидает пост под дверью ванной комнаты, а я заставляю себя встать, раздеться и шагнуть под струи воды. Поскольку официально я уже долго там стою, приходится поспешить. Едва тронутое теплом, непрогретое тело запросто может меня раскрыть, поэтому не стоит допускать объятий. Гастон сразу заметит несоответствие. Он слишком давно варится в атмосфере притворства, и я не хочу быть еще одним человеком, предавшим его доверие. Пока не хочу, а потом… потом как получится. В конце концов, речь уже не только о моих желаниях.
Спустившись вниз, я обнаруживаю, что куратор чешет языками с экономкой. Она учит его своим целебным отварам, рецепты которых остались ей от бабушки. А мне картина видится иначе: по сборам трав Мэгги куратор пытается определить, чем я больна. Но только меня замечает, как переводит тему на целебный климат. Он так ловко сворачивает разговор о «бедняжке Тае», что встают дыбом волосы. Я почти вижу, как к экономке тянутся невидимые ниточки, за которые дергает наш ангелоликий и дьявольски хитрый куратор.
Ловко отвязавшись от словоохотливой Мэгги, Гастон шутливо (для нее) увлекает меня в кабинет, якобы чтобы побыть наедине с женой, а на самом деле для очередного допроса. Я не решилась оставить использованный тест в спальне, а положила в карман, намереваясь как можно быстрее выбросить, и теперь нервничаю вдвойне. Если Гастону придет в голову раздеть меня или хотя бы обнять, улика запросто может упасть на пол, и тогда… все.
— Лайтами вплотную занялись наши люди. Удивлюсь, если после письма юристов они еще раз отважатся даже взглянуть в твою сторону.
Я так отчетливо воображаю картину полного краха, что не сразу понимаю, о чем речь.
— А Мэгги?
— Ей придется это пережить. А если не сможет — дадим ей расчет, — резко и очень по-деловому отвечает куратор. — Далее: вчера мы завтракали с мэром, он передал мне приглашение на покер.
— Отлично.
Да, мне немножко стыдно за то, что я подозревала его в связи с Донной Праер, в то время, как он был с мэром, но тому причиной стали два прожектора, поэтому…
— И последнее: как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — киваю и тут же, по закону подлости, ощущаю приступ тошноты.
Токсикоз приходит не сразу, так значит я ухитрилась забеременеть еще на столе? Или нет? Или у меня какие-то отклонения? Страх сдавливает горло, но вариантов мало. К врачу идти нельзя. Запрос по медицинской страховке Таи Сайтен отследят в момент, а другой у меня не имеется… Взятка? Может, это было бы хорошим вариантом, но, опять же, нужно ехать в другой город, а из наличности у меня пара сотен и картина, с продажей которой не все гладко. Боже…
— Тогда ты не будешь против, если мы с тобой последим за доком, верно? IT сейчас вовсю проверяют расписание грузовых рейсов на ближайшие две недели.
— Отлично, конечно. А как? — отвечаю рассеянно.
— Будем сидеть в лодке и притворяться рыбаками. Если, конечно, ты не очень простужена.
Это определенно проверка на прочность… Ну почему ему необходимо тащить меня на середину озера?! Почему не…
— Лео будет наблюдать с суши. Он лучший сталкер из нас всех, — предвосхищает Гастон мой вопрос.
— Отлично, — повторяю снова и выдавливаю кислую улыбку.
— Рад, что тебе настолько нравится, — не удерживается от шпильки куратор.
— У тебя все? — спрашиваю, закатывая глаза.
— На текущий момент, — хитро отвечает он.
— Тогда я прогуляюсь. А завтра буду на стройке.
Не отрывая от меня глаз, Гастон, подходит ближе и целует, прижимаясь всем телом. Наверное, это очень заметно, но я обнимаю его лишь одной рукой: второй до боли сжимаю в кармане толстовки тест. Я собираюсь выбросить его около аптеки, где такой может оставить любая другая женщина. А еще я собираюсь выбросить противозачаточную таблетку. Гастон не должен заподозрить, что я перестала их пить… От панических мыслей насладиться поцелуем в полной мере не удается, и, слабо улыбнувшись на прощание, я быстро покидаю дом. Долой улики. Никто не узнает, что у меня появился самый важный в жизни секрет. Секрет, ради которого стоит рисковать.
