Я циклилась на этих условностях годами, но после сегодняшних событий как попало бросаю машину на нашей не изобилующей свободным местом подъездной дорожке. Затем влетаю в двери дома и, удостоверившись, что Лео где-то носит, устремляюсь прямиком в его комнату. За пистолетом.
В крови адреналина столько, что страх перед оружием практически не ощущается. Только злость.
— Ну давай же! Где ты его прячешь, придурок? — обращаюсь к отсутствующему Лео. — Я же знаю, что обладетели ПТСР без него не могут!
Слезы злости и обиды застилают обзор, но я стираю их и продолжаю копаться в вещах, даже не пытаясь скрыть следы обыска. В сторону подушка, матрац набок… Дотошный вояка обязательно заметит, что его имущество трогали посторонние. И мне начхать. Пока Гастон не скомандует «фас», Лео мне ничего не сделает, а тому точно плевать на то, насколько ровно я водружу на место башенку из однотонных футболок.
— Вот ведь псих, — выдыхаю, обнаруживая в одной из тумб начищенный до блеска магнум. Я всегда подозревала, что парень не в себе, но тащить на задание пистолет с повышенной огневой мощью? Кого это он собрался с одного выстрела без башки оставить?
Секундное колебание, и я хватаюсь за рукоять, а затем накручиваю глушитель. Я никого не собираюсь убивать, но Гастон должен поверить, что я выстрелю. Иначе никак не узнаю, что творится на этом чертовом задании на самом деле. Не могу больше терпеть ложь и отговорки. Не собираюсь лететь в пропасть лишь потому, что кое-кому это выгодно.
Проверяю, заряжен ли пистолет, а руки дрожат.
Хладнокровие… с ним точно не ко мне. Я же как порох: что случись — в момент взрываюсь. Увидела в окне, как Гастон целует Донну Праер, и, посмотрите, сжимаю в руках магнум, хотя клялась не притрагиваться к оружию. И я не знаю, что именно меня так разозлило. Да, Гастон говорил мне, что нам неинтересны ни судья, ни его дочь, и я собираюсь воспользоваться именно этой отговоркой, но гаденький голосок внутри подсказывает, что дело совсем не в этом. А еще он утверждает, что это знаю не только я.
Окончательно разозлившись, ударяю кулаком по стене в надежде прочистить голову. Боль отрезвляет, но не помогает. Я с чего-то вдруг решила, что Гастон не станет мной играть, что он не из тех, кто упивается властью над окружающими. Да, это так, но только пока речь не идет о работе и о команде. Цель для него превыше всего, вообще всего. И если он целует Донну Праер, значит так нужно. К сожалению, если он при этом целует и меня, так, видимо, тоже нужно. Разница только в одном: в отличие от Донны, мне по статусу положено знать о причинах его поступков… А я не знаю. И это может значить, что Гастон собирается меня «слить» ради общего блага. Не допущу этого! Не теперь.
Задвинув ящик и еще раз полюбовавшить на перекуроченную спальню Лео, направляюсь на кухню. Там сажусь на стул и с нескольких попыток пристраиваю локоть на столешнице так, чтобы было удобнее направлять пистолет в дверной проем. Долго на весу игрушку Лео мне не продержать: слишком тяжелая.
Проходит всего несколько минут, прежде чем в окне показывается внедорожник Гастона, и я ищу внутри себя хотя бы отголоски спокойствия. Лжесупруг пытается объехать брошенную мной машину с одной стороны, затем — с другой, но я славно потрудилась — дорожка перегорожена наглухо. Ему ничего не остается, кроме как выйти из автомобиля и направиться в дом. Из окна Гастон кажется раздраженным. Странно, с чего бы это? Забавы не удались?
— Тая, где ключи от машины? — кричит он с порога. — Я ее перепаркую.
— Они у меня, — отзываюсь настолько нейтрально, что готова сама себе вручать Оскар. — На кухне.
Гастон идет ко мне решительно, ни о чем не подозревая, но только показывается в проеме, как я снимаю пистолет с предохранителя, и в тишине это подобно раскату грома. Мой лжесупруг так резко останавливается, будто на невидимую стену наткнувшись. Но в его глазах я не вижу страха — только удивление и, возможно, понимание.
— Теплая встреча, — подмечает Гастон. — Чем обязан?
— Тем, что на этом задании нам не нужен судья Праер, но его дочь почему-то понадобилась тебе.
— Тая, опусти пистолет, — произносит он ровно, — и поговорим нормально.
— Мы с тобой все время говорим, и все время нормально, вот только не о том. Поэтому я решила перейти к более действенным методам. Выкладывай: что здесь происходит?
— Сначала опусти пистолет, — не отступает он.
— Нет! — гаркаю. — Ты задолбал, Гастон! Сколько можно врать?
