– Почему ты хочешь работать на меня? Я жду правду, а не типичные фразы в ответ.– Зарплата хорошая, – выдохнула я.– Значит, только деньги. Ну что ж, – Марат опасно сверкнул черными глазами, – у меня к тебе предложение, Алика. Тебе нужны деньги, мне – любовница. Та, которая будет давать по первому требованию, и не делать мозг. Деньгами не обижу. Устраивает?– Любовница? – прошептала я.– Любовница. Можно назвать честнее и грубее. Никаких отношений, за ручки я держаться не собираюсь. Просто секс, а взамен – деньги. Согласна?Нужно уйти, мне нужно бежать отсюда. Раньше я бы так и поступила, еще бы и пощечину влепила, но… не в этот раз— Я жду!– Я согласна, – не верю, что произнесла это. – Согласна стать вашей любовницей.Первая часть дилогии "Порочные чувства" доступна бесплатно.
Не знаю, зачем я продолжаю звонить. Телефон у папы выключен, и самого папы уже нет. А я всё звоню.
Глупо это, осознаю. Но остановиться не могу, хотя каждый раз клянусь себе – это последний звонок.
– Я так и не поняла, что произошло, – Кристина налила мне вторую чашку какао, и я опустила телефон. – Пей, пока горячий. Или горячее, а? Черт, в русском я профан. Так что у вас произошло-то с твоим миллиардером?
– Ничего. Расстались.
– Пф-ф-ф-ф, – Кристина закатила глаза. – Изменил, да?
Лучше бы изменил. Оказывается, измена – не самое страшное, что может случиться. Я бы её не простила, но не ненавидела бы после. Обижалась бы, плакала, но не ненавидела.
– Да, изменил, – сдалась я, ведь не смогу я озвучить то, что произошло.
Я и сама до конца не понимаю. И до сих пор не могу поверить. Шок не отпускает. Он со мной и днем, и ночью, хотя я осознаю – мне нужно успокоиться ради малыша. Сейчас я в ответе за ребенка, и должна беречь его, а не мучить. Но сердцу-то не прикажешь. И по щелчку пальцев я не могу стать веселой и позитивной.
Я умереть хочу.
– Вот сволочь! Алька, не кисни, почти все они такие. Козлы. Либо простишь со временем, либо не простишь, и продолжишь нормально и без него жить. Но ты же малОго ждешь. Пусть участвует! Причем нормально пусть помогает, уж может себе позволить тебя озолотить. Квартиру, машину, тысяч пятьсот в месяц пусть отстегивает. Не строй из себя дурочку-гордячку, кому это надо вообще?
Я скривилась, представив, что мне придется у Марата хоть копейку принять.
Вещи он мне так и не прислал.
Я звоню папе. Безответно. А Марат звонит мне. Ответила я лишь раз – на следующий день, и сказала, чтобы прислал мне мои вещи курьером.
Я же домой явилась, даже ключи забыв у Марата. Хорошо хоть Кристина дома была, и дала мне запасной комплект. Хожу в старой одежде, документов нет, ноутбук у меня Кристинкин старый. Нужно бы набраться смелости, и заявиться за вещами. Карту Марату вернуть, подарки. И забрать то, что моё.
Но я не могу. Тошнит при одной мысли, что придется вернуться хоть на миг. Пусть даже его дома не будет. Пусть даже не увижу. Не могу, и всё тут.
Я и неделю назад не знала, что делать, и сейчас. Не знаю. В полицию идти с заявлением? Доказательств нет. А даже если бы была запись самого… Боже, самого убийства, то со связями Марата, дело бы замяли. Деньги, к сожалению, решают всё, и я – пыль, по сравнению с Маратом.
Была мысль позвонить Дмитрию Константиновичу. Это же его сынок Егора пытал! Но чем он мне поможет? Только навредит. А папу уже не вернуть… и я не хочу в это верить, хотя я и почувствовала, что папы больше нет. Еще в машине, когда меня везли из стоматологии, почувствовала.
Но я же должна хоть что-то предпринять? Почему я такая слабачка? Почему?!
– Аль, ау, ты в астрале, или на грешной земле?
– Что? – прошептала.
– Я говорю – пусть баблом поделится на ребенка, – возмутилась Кристина.
– Ой, отстань. Ребенок еще не скоро родится, – отмахнулась.
Да и не хочу я, чтобы Марат вообще к нему приближался. Не нужен моему ребенку такой отец. Марат, думаю, не будет против не общаться. Он же не хотел его.
– Кстати, он приходит виниться перед тобой? Мужики же обычно так и говорят, мол бес попутал, ты все не так поняла, и бла-бла-бла.
– Кристин, хватит про Марата. Прошу тебя!
– Я и так неделю целую тебя не спрашивала!
– Вот и дальше не спрашивай. Без обид, но… не могу я о нем. Не могу, ясно? – губы дрожат, я до сих пор чуть что – сразу в слезы.
И слезы эти я спрятала, отвернувшись к окну.
Приходит ли Марат виниться? Приходит. Каждый вечер, начиная с самого первого. Ключ я всегда держу в двери, чтобы Марат не открыл мою квартиру. Уверена, комплект ключей у него есть. Да и так он бы легко справился с замком. Но он звонит трижды, и стоит за дверью.
Каждый вечер.
Я не говорю с ним. Не открываю. Один раз смотрю в глазок, и тут же отворачиваюсь. Просто стою в коридоре, и жду, пока он уйдет.
Иногда на меня находит. Метнуться на кухню, схватить нож, открыть дверь, и ударить. Попытаться хоть. Или просто открыть, высказать все, избить. Пожелать сдохнуть. С лестницы спустить. Хоть что-то предпринять.
Но я останавливаю себя.
Всё это – истерика. Ни к чему она не приведет, я всего лишь распсихуюсь еще сильнее, и рискну своим ребенком. Малыша я уже люблю. Плевать мне, кто его отец. Он мой, это главное. Единственная семья, что у меня осталась – это мой сын, или моя дочь.
Больше-то никого нет…
– И всё же, Марат…
– Хватит! – стукнула я кулаком по столу. – Марат, Марат… надоело, Кристин! Сказала же, что не хочу о нем слышать. Но раз уж зашла речь – ты подруга мне. И я тебя очень прошу, не смей нас мирить якобы из добрых побуждений, хорошо? Если явится к тебе, то не пытайся мне «добро» сделать, и устроить нам разговор. Я этого терпеть не могу.
– Я и не собиралась, – парировала она, но как-то неуверенно.
