— Монахиня полагала, что и ты, и ребёнок умерли в ту ночь. Но так как она не была уверена на сто процентов, то моя мать решила уцепиться за эту последнюю ниточку. Вот так мы попали сюда, в надежде найти твоего ребёнка, если ему всё-таки удалось выжить. Мы хотели вернуть его семье.
— Я его семья.
— Да, конечно, ты. Сейчас подобный вопрос даже не стоит. Мы не причиним тебе вреда, я обещаю.
Элла, кажется, достаточно расслабилась для того, чтобы признаться:
— Я знала, что мои глупые действия повлекут за собой последствия, но я была влюблена. Я даже знала о его недостатках, но думала, что смогу помочь ему избавиться от них. Наши тайные встречи были такими частыми, поэтому я ожидала, что забеременею. Так и случилось, и я была взволнована от предвкушения. Я думала, что вскоре мы отправимся под венец. Наивная дурочка. Но даже после всего этого, я не могла вынести мысли о том, что он умрёт от руки моего брата, или что ждёт Доминика после расправы над ним. Я чувствовала себя ужасно из-за боли, которую причинила своему брату и своей матери, но альтернатива была ещё ужаснее.
— Но то, чего ты боялась, всё-таки случилось. После твоей смерти было три дуэли, хотя ни один противник не умер. Принц-Регент вмешался, и твоему брату пришлось подписать обещание покончить со своей вендеттой раз и навсегда. Я сожалею, что мой брат отказался жениться на тебе. Он невероятный подлец. Но, правда, для тебя больше нет причины оставаться здесь. Возвращайся к своей семье, Элла. Они хотели бы этого больше всего на свете.
Элла внезапно нахмурилась:
— Я не знала, что у Бентона есть сестра. Вообще-то, я даже уверена, что у него нет сестры. Так кто вы на самом деле такие?
Брук невероятно сильно нервничала, когда ожидала в кабинете ответа о том, примет ли её Доминик. Она знала, что он в Лондоне. Альфреда получила записку от Гэбриела, в которой говорилось, что они с Домиником вчера вернулись из Йоркшира.
Так много всего зависело от этой встречи: её будущее, будущее Эллы, личное счастье Доминика. Если она не сделает всё правильно, если не сможет вернуть ему сестру, то он может возненавидеть её ещё больше.
Почему всё не может быть просто? Почему Элла до сих пор желает защитить человека, который предал не только её, но и доверие Доминика? Подумать только, это был его
— Шторм! — воскликнула Брук, подпрыгнув от восторга, затем подбежала к собаке и обняла её, зарывшись лицом в мягкую белую шерсть своей любимицы.
— Ты целуешь не того волка, — сказал Доминик, направляясь прямо к ней.
Он не выглядел злым, вообще-то, он даже улыбался. Неужели Элла передумала и уже успела приехать домой?
Едва Доминик подошёл к ней, он поцеловал её, и все мысли вылетели у Брук из головы. Она моментально обняла его. Она не забыла силу его рук, запах его тела, дразнящий вкус его губ. Но ощущения были новыми. Она почувствовала такое облегчение, что едва могла себя контролировать. Он хотел её!
Доминик подхватил её на руки и отнёс на диван, где усадил себе на колени и снова поцеловал — жадно, неистово, требовательно. Её шляпка упала на сидение дивана, а волосы шелковистыми струями разметались по плечам. Кто-то закрыл дверь в кабинет. Она по-прежнему не была заперта, но Брук была слишком счастлива, чтобы её заботила такая мелочь.
А затем она потеряла дар речи, когда услышала, как он, не отрываясь от её губ, прошептал:
— Выходи за меня, Балаболка.
Она прервала их поцелуи и, видимо, выглядела настолько изумлённой, что он улыбнулся.
— А я-то думал, что если Шторм будет на моей стороне, то это значительно улучшит мои шансы уговорить тебя. Неужели это не сработало?
Она всё ещё была в шоке, но заглянула в эти янтарные газа, смотрящие на неё.
— Ты действительно
Подарив ей нежнейший поцелуй, он сказал:
— Я хочу этого с той самой ночи, когда мы занимались любовью. Ты подкупила меня своей нежной заботой, своим беспокойством обо мне, своей храбростью, своей решимостью. Ты так легко обошла все мои заградительные препоны, которые я возвёл вокруг себя. Ты проникла в моё сердце, несмотря на то, кто ты. Я в жизни не встречал такую как ты, Брук Уитворт, и я хочу разделить остаток своей жизни с тобой.
У неё полились слёзы, хотя она улыбалась, глядя на него. Он закатил глаза и вытер её влажные щёки.
— Никогда не перестану удивляться тому, как это у женщин получается плакать по любому поводу.
Брук засмеялась и помогла ему вытереть слёзы с её щеки.
— Меня об этом не спрашивай, — а затем добавила немного удивлённо. — Но ты не остановил меня, когда я уходила из твоего дома. Почему ты позволил это, если уже знал, что хочешь быть со мной?
