Заставь меня полюбить тебя полностью

— Я не собиралась, но он меня так разозлил! Боюсь, что просто не смогу скрыть свои истинные чувства.

— Должно быть, он провоцировал тебя.

— Сознательно провоцировал.

— Да, но это ему не очень-то много расскажет о тебе, не так ли, крошка. Он не узнает, что ты смешная, что ты не мстительная и в будущем не будешь мстить, даже если это оправдано. Никто не узнает, какое у тебя доброе сердце, несмотря на то, из какой чёрствой семьи ты родом.

Брук вздохнула.

— Предложение фиктивного брака просто рассмешит его, потому что он и так станет мужем, который будет делать то, что ему заблагорассудится, не заботясь о моих чувствах. Кроме того, он вообще не хочет вступать со мной в брак, это он ясно дал понять. Всё чего он хочет, это чтобы я ушла, но этого я не могу сделать.

— Может быть, использовать приворотное зелье?

Брук удивленно моргнула и подавила смешок.

— Такого просто не бывает.

— Тем не менее, бывают травы, и у меня есть небольшой запас, которые стимулируют… В общем, средство, которое я делаю из этих трав, крестьяне называют «любовное зелье», потому что оно стимулирует желание, а некоторые люди путают его с любовью. И если волк действительно захочет затащить тебя в постель, то он может начать смотреть на брак более благосклонно, и тогда все будет хорошо.

— Он уже поцеловал меня.

— Действительно?

— Но это была всего лишь уловка, чтобы меня отпугнуть. Он рассвирепел, когда это не сработало.

Альфреда изогнула бровь.

— Тебе понравился его поцелуй?

— Я не возражала. Это было довольно неожиданно.

Альфреда выглядела довольной.

— Это отличное начало, крошка.

— Для меня, но не для него. Он, несомненно, не отталкивающий. Я не буду против, если он станет моим мужем. Конечно, при условии, что он не будет меня ненавидеть.

— Вы только познакомились. Мы здесь всего лишь несколько часов. Со временем он перестанет ненавидеть тебя.

— Ты не можешь точно этого знать, Фреда. И прошу, не нужно давать ему одно из тех зелий, которые ты упомянула. В нём сейчас чересчур много злости, направленной на меня, чтобы он действительно меня захотел. Это может быть не слишком приятно.

— Хорошо, это мы оставим на крайний случай, — подмигнула Альфреда.

Брук закатила глаза, прежде чем начать обсуждать состояние Доминика.

— Кстати, о травах. Ты не хочешь взглянуть на рану, которую нанёс ему Роберт? Она никак не заживает, и у него высокая температура.

Альфреда фыркнула.

— Только потому, что тебе жалко каждую больную собаку, которую ты встречаешь, не означает, что ты должна жалеть и волка.

— Жалость — это последнее, что я прямо сейчас чувствую к нему.

— Тогда почему мы хотим, ему помочь?

— Потому что тогда он, возможно, будет более приветливым в разговорах со мной и перестанет видеть Роберта, когда смотрит на меня.

— Что же, для начала мы сходим на ленч и тем самым дадим ему немного времени, чтобы подумать о первом впечатлении, которое ты на него произвела, а также о великом одолжении, которое ему оказал Принц-Регент.

Альфреда обняла Брук за талию, чтобы увлечь её обратно по коридору.

— Кроме того, мы не поспешим сломя голову поправлять его состояние, после того оскорбления которое он нанес тебе.

— Ты подслушивала под дверью! — обвинила её Брук, услышав, от Альфреды фразу «поправлять состояние», которую девушка употребила в разговоре с волком.

Альфреда не призналась ни в чём, она просто кивнула в сторону башни.

— Я говорю об этой комнате, которую мы только что покинули. Это было оскорбление, крошка, худшего сорта.

Брук согласилась, и, улыбаясь, заметила:

— Ленч звучит отлично. Я не думаю, что ему станет хуже в ближайшие несколько часов.

БРУК и Альфреда нашли большую кухню в дальнем углу западной части дома. В комнате были двое мужчин и четыре женщины, а также двое подростков, выполнявших подсобные работы. Среди них было двое Бискейнов, трое Коттериллов, один Джейкман и ещё пара человек, которые не были членами этих трёх семей, уже ни одно столетие работающих в этом «большом доме», как они его называли. Но двое вновь прибывших никогда бы не узнали этого, если бы Альфреда не разозлилась, когда им подали ленч в обеденном зале.

Брук чувствовала себя обескураженной, когда смотрела на свою тарелку. Это, очевидно, была ещё одна хитрость, задуманная волком, которая должна была заставить Брук покинуть его дом. Альфреда пришла в ярость, когда им подали их порции, состоящие из двух тоненьких ломтиков поджаренного хлеба, явно подгоревшего. Больше им ничего не подали, даже малюсенького кусочка сливочного масла!

— Идём со мной, — скомандовала Альфреда, направляясь прямиком на кухню.